2016 №24

1. НЕМНОГО ИСТОРИИ

Приближалось 23 июля. День Рваного Уха в тот год приходился именно на это число. И все Собачье Царство готовилось отметить его обычным для этого дня торжеством.
День Рваного Уха был одним из любимых праздников в Собачьем Царстве. Началось это много лет назад, когда страной правил прапрадед нынешнего царя. Звали его Трезором. Кстати, и нынешний — Трезор. Только тот был Первым, а этот — Четвертый.
В правление Трезора Первого напал на Собачье Царство Бизон. То есть, не то, чтобы напал. Он просто поселился на том самом Заячьем Поле, где особенно любили охотиться жители царства.
Лучшие бойцы — собаки вступали в сражение с Бизоном. И все...
Чуть у меня не вырвалось: возвращались ни с чем. Нет, как раз наоборот. Одни из них не возвращались вовсе. А те, кто возвращался, были как раз наоборот — без чего-то: кто без уха, а кто и без хвоста.
И отступили было собаки. Что поделаешь! Нет управы на врага. Но не таков был Трезор Первый.
— Я сам выйду на битву! — решил царь.
— Ваше величество! — говорили ему. — Куда вы — в одиночку? Целыми сворами пытались мы одолеть его. Но проклятое чудовище как будто  становится тем сильнее, чем больше псов нападает на него.
— Вот видите, — отвечал им Трезор. — Значит, один я скорей справлюсь с ним.
Перед битвой было полнолуние. Ни облачка не пробегало по усеянному звездами небу. И в самом центре небосклона висела небывало огромная круглая-круглая луна. Всю ночь Его величество Трезор Первый выл на нее. Далеко разносился царственный голос. Кто знает, слышал ли его Бизон? Понял ли он, какая опасность ему грозит? А может, и усмехнулся по-бизоньи, готовясь поддеть на рога очередного смельчака.
И настало утро. И была битва. И вернулся во дворец победитель с разорванным ухом. Но и с вестью о победе.
Придворные хотели переименовать поле в Поле Великой Битвы. Но Трезор сказал:
— Наши предки звали его Заячьим Полем. Пусть и внуки так его зовут.
С тех пор каждый год в июле, после полнолуния, собаки празднуют День Рваного Уха. Всю ночь перед ним воют они на луну. То есть мы зовем эти звуки воем. А собаки называют это Песнью Победы.
А утром все собираются к царскому дворцу. И начинается праздник. До вечера длится веселье. А в конце сам царь выходит на балкон дворца с главной собачьей реликвией — Бизоньей Костью — в зубах. Раздается последний взрыв лая, и все, довольные, разбегаются по домам.
Но в этом году, когда происходили события, описанные в нашей повести, День Рваного Уха был отмечен еще одним важным для собак событием.
История с Заячьим полем не завершилась победой над Бизоном. Вскоре после смерти Трезора Первого на поле появились кошки.
Откуда? С какой стати?
— Это наша земля, — объявили они. — Испокон века мы зовем ее Мышиным Лугом.
Надо сказать, что и собаки замечали там обилие мышей-полевок. Но им-то до мышей особенного дела не было. И началась война. За обладание  — то ли Заячьем Полем, то ли Мышиным Лугом. Конечно, при Бизоне ни одна кошка туда и носа не казала. И то сказать, где кошкам с Бизоном тягаться! А с собаками и поспорить можно.
Дед нынешнего царя пытался завести разговор о примирении. Но слышал в ответ только гневный вой подданных: «Будем биться за Заячье Поле до последнего щенка».
Теперь настроение было совсем другое.
— Скорей бы закончилась эта ужасная война, — говорили собаки. — Доколе нам терять своих лучших бойцов? Да еще в сражениях с кем — с кошками!
Наверное, и кошки устали от войны. Потому что ко двору Трезора Четвертого прибыл их посол — кот Базиль. И начались переговоры.
И как всегда, когда есть желание договориться, нашлось простое и ясное решение: летом кошки будут охотиться на мышей, а зимой — собаки — на зайцев.
Заключение договора было назначено на День Рваного Уха. И в подтверждение вечного мира и дружбы между двумя государствами Трезор Четвертый и посол Базиль должны были принародно облизать Великую Бизонью Кость. А потом такую же процедуру — только уже с их реликвией — Орлиным Крылом — предстояло проделать в своем дворце Кошачьему Королю с Первым Собачьим министром — фокстерьером Джульбарсом.

2. ПРОПАЖА

Всю ночь перед 23 июля был слышен собачий вой. Погода в тот год не подвела. Небо было таким же чистым, а луна — такой же огромной, какими, по преданию, они были в ночь перед великой битвой.
Все окна во дворце были раскрыты. Это была традиция: и подданные должны слышать повелителя, и он — их.
Настало утро.
Его величество шел к завтраку. Путь его лежал через Большую Дворцовую Залу. В открытые окна врывался легкий утренний ветерок. Ароматы цветов из дворцового парка смешивались в чувствительных ноздрях Его величества с аппетитным запахом из кухни.
Внезапно царь остановился. Какой-то странный запах. Трезор распахнул дверь на лестницу. Пахло оттуда. Несколько шагов вверх по ступенькам. Запах — слабее. Он стал осторожно спускаться вниз. Конечно, ему следовало послать туда охрану. Но его вел охотничий азарт. Смешанный, честно говоря, с обыкновенным любопытством, увлек царя к возможной опасности.
Вместо опасности его ожидала там ужасная картина. В самом низу — под лестницей — лежала мышь. Опытный глаз Трезора мгновенно оценил, что убита она была всего несколько часов назад.
Кто мог в святую, праздничную ночь, да еще где! — в стенах царского дворца — пойти на это ужасное преступление?
Очевидно, убийца рассчитывал на то, что утренняя свежесть выветрит запах. И действительно, не всякий нос уловил бы его. Трезор мог гордиться своим нюхом.
Вернувшись, Его величество тщательно обследовал пол. Картина преступления встала перед его носом. Мышь была схвачена и уничтожена здесь — в углу Залы. Еще несколько шагов, и ей удалось бы скрыться в почти не заметной щели под стеной. Но безжалостный враг — кто же это был? — настиг ее. Затем вот так — вдоль стены — он пронес тело своей жертвы. Дальше — лестница.
Трезор прошел в Трапезную. Праздничное настроение было омрачено.
— Что с вами, Ваше величество? — осторожно спросил Первый министр. — Вы плохо себя чувствуете?
В нескольких словах царь рассказал о происшествии. Озабоченный министр кинулся к выходу, но остановился на полдороги:
— Ваше величество! А больше ничего, — он выделил слово «ничего», — не  произошло?
— Это уж ваше дело — знать, что, — Трезор, в свою очередь, выделил слово «что», — произошло. Выяснить и доложить!
Пока царь заканчивал завтрак и готовился к приему послов, расследование разворачивалось с необычайной скоростью. Тем более что к нему подключился начальник дворцовой охраны. Это был бульдог Чарльз . Как известно, бульдоги обладают мертвой хваткой. А это, как вы понимаете, очень важное качество для охранника.
Итак, что же удалось выяснить?
Как определил лейб-медик Его величества (то есть придворный врач спаниель Микки), мышь была убита как раз, когда луна стояла в самой высокой точке, во время самого усердного воя в Собачьем Царстве. Что, собственно, и помогло преступнику уйти незамеченным.
Второе и самое главное. Из хранилища была похищена Кость Великого бизона. Это обстоятельство могло привести к самым непредсказуемым последствиям.
Конечно, сама по себе пропажа этой ценной реликвии была хотя и чрезвычайно неприятна, но не особенно страшна. Скрыть кость внутри царства, где каждый щенок ее знает, невозможно. А вынести ее за пределы Собачьей страны не имеет никакого смысла. Ведь она представляет ценность только  для собак.
Вся беда заключалась в том, что кость пропала именно сегодня. Ведь без ее облизывания договор о примирении с кошками будет недействительным. Война будет продолжаться. А в этом случае... Тут Джульбарс, разъяснявший все эти тонкости Чарли, перешел на шепот:
— Уставший от войны народ может даже прогнать Его величество с престола. Будем надеяться, что до этого не дойдет, — успокоил Первый министр онемевшего охранника, — но надо быть готовым по всему.
Поиски продолжались.

3. НОВЫЙ ПОМОЩНИК

Тем временем Его величество принимал послов. Выразить официальные поздравления и передать наилучшие пожелания от своих правителей явились посланники Львиного Императора, Лисьего Князя и герцога Птиц. Разумеется, был и Кошачий посол.
Трезор восседал на троне, украшенном искусной резьбой и драгоценными камнями. На голове его была Малая золотая крона. Большую — он должен будет надеть вечером.
Почтительно кланяясь, послы произносили слова приветствий. Трезору не сиделось на троне. Что-то подсказывало ему, что убийством мыши дело не ограничится.
Наконец, поздравления подошли к концу. Кланяясь, посланники выходили из зала. Последним прощался кот Базиль, тот, кому через несколько часов предстояло скрепить дружбу между кошками и собаками. Но удастся ли это сделать? Пестрой, блистательной вереницей послы двигались по анфиладе роскошных покоев к выходу из дворца. Вдруг шедший перед котом лис остановился. Озабоченно оглянулся по сторонам.
— Вы что-то потеряли? — спросил Базиль.
— Кажется, да. Не пойму, куда запропастилась рубиновая заколка от перевязи. Придется вернуться.
С этими словами Ромуальд (так звался лис-посол) пропустил кота вперед, а сам повернулся назад. Правда, как только кот скрылся из виду, заколка нашлась. И немудрено: она была спрятана в пушистом лисьем хвосте. Заколов перевязь, Ромуальд вошел в зал.
Кого угодно мог обмануть празднично-беззаботный Трезора Четвертого. Но не лиса. Чем выдал собачий царь свое беспокойство? Сам Ромуальд бы не объяснил этого. Он просто почуял неладное. А заколка, конечно же, была только поводом, чтобы вернуться.
Лис вошел в зал как раз в тот момент, когда Чарльз докладывал о ходе расследования. Присутствовал и Первый министр.
Звук открывающейся двери прервал речь бульдога.
— Ваше величество! Господин Первый министр! — произнес Ромуальд, заметив их замешательство. — Прошу прощения за неожиданное вторжение. Что бы ни случилось в вашем государстве, я — к вашим услугам.
Заметив, что собаки еще колеблются, он продолжал:
— Уже само мое возвращение сюда должно показать вам, насколько тонок и изощрен мой нюх. Прошу не отвергать моих способностей и искреннего желания помочь.
Первый министр хотел было вмешаться и ответить, что все, мол, в порядке и что он может спокойно возвращаться к своим делам. Но царь кивнул в знак благодарности и приказал ввести Ромуальда в суть дела. Чарльз продолжал.
Из проведенного расследования вырисовывалась следующая картина.
Злоумышленник проник во дворец ночью. Целью его, очевидно, было похищение Бизоньей Кости. Потому что никаких других пропаж во всем дворце не обнаружено. Совершив преступление, он направился к выходу, который в праздничную ночь не охранялся.
Тут в разговор вмешался Джульбарс:
— Простите, Ваше величество, но вы же знаете, что я всегда был против разрешения воя дворцовой охране.
— Я не могу нарушить Закон Предков, — резко ответил Трезор.
Добродушный царь не мог лишить своих воинов этой собачьей радости. Теперь он, откровенно говоря, жалел о проявленной мягкости. Но признаться об этом вслух было бы, конечно, не по-царски.
— Итак, — продолжал Чарльз, — злодей хотел уйти с места преступления. И тут на его пути оказалась несчастная мышь. Прожив здесь много лет, она отлично знала, что в эту ночь ни с кем не столкнется. Однако, дойдя до середины залы, мышь остановилась. И здесь ее  достиг удар лапой, прервавший мышиную жизнь и лишивший следствие такого важного свидетеля.
— И это — все, что вам удалось установить?! — воскликнул Трезор. — Да на что вам носы, если вы даже не унюхали, кто именно был здесь ночью? Я всегда знал, что Джулька и Шарик, — когда он бывал сердит, то всегда называл так Джульбарса и Чарльза, — два бездарнейших пса в царстве. Пойдемте туда, я сам все осмотрю и обнюхаю.

4. ПЕРВЫЕ УЛИКИ

Пока все были в зале, Джульбарс выглянул на лестницу.
— Ваше величество! Господа! Взгляните сюда.
На одной из ступенек была видна царапина. Конечно, в любое другое время и в другом месте такая царапина не привлекла бы внимания. Но два обстоятельства наводили на мысль, что она была свежей и, следовательно, могла иметь отношение к ночному происшествию.
Во-первых, на эту мысль наводил ее вид. Конечно, только специалисты из Дворцовой лаборатории сумеют точно установить время, когда она была нанесена. Но и так было видно, что она совсем свежая.
А второе обстоятельство состояло в том, что во всех помещениях дворца, вплоть до черных лестниц, ежедневно проводится уборка. И при малейшем нарушении порядка, вроде этой царапины, вызываются мастера, немедленно производящие ремонт. Значит, это был совершенно свежий след. Но о чем он мог рассказать?
Пока старый эрдельтерьер Джим — самый опытный из царских экспертов — обследовал лестницу, все вернулись в тронный зал.
Туда же вызвали всех  сторожевых псов. Бульдог вкратце рассказал им о ночном происшествии и потребовал отчета о дежурстве. Но ни один из псов не мог рассказать о чем-то необычном.
— Не может быть, чтобы никто ничего не заметил!— воскликнул Джульбарс. — Пускай вы выли и ничего не слышали. Но что — не было даже отблеска света? Ведь не мог же он действовать в темноте.
Он был прав. Столкновение преступника с мышью произошло в зале, ярко освещенном луной, но как в темноте он попал в кладовую? Однако, все охранники в один голос утверждали, что света не было.
В это время распахнулась дверь зала и, почти загораживая своей мощной фигурой проем, появился сенбернар.
Это был общий любимец граф Симеон. Как и все собаки его породы, он был столь же силен, сколь и добродушен. Неторопливой походкой двигался он по городским улицам или коридорам дворца, как бы говоря: «Если кто-то хочет схватиться со мной, то я бы ему этого не посоветовал. Если же кто-то нуждается в моей помощи, он ее получит, в каком бы тяжелом положении ни оказался».
— Вот и я, Ваше величество, — произнес он. Чарльз подал знак, и охранники вышли из зала.
Сенбернар продолжал:
— Что-то не по вкусу мне, что тут ночью было. Какой-то тип странный мне повстречался. Хотел я пройти в зал, потому что оттуда луна лучше видна. Гляжу: кто-то навстречу крадется. Увидел меня. Заметался...
— А где это происходило? — спросил Джульбарс.
— Да в зале уже. Я — в дверь. А он туда-сюда. И на меня прямо. Между ногами и…
— Что, такой маленький? — удивился Трезор.
Симеон усмехнулся. С высоты своего роста он всех остальных собак считал малышами:
— Мне — что болонка, что — овчарка — все одинаковы.
— Почему же вы сразу не подняли тревоги? — воскликнул Начальник охраны.
— А чего суетиться? Ночь ведь была, — объяснил тот, как будто собеседники недопонимали, когда это происходило. — Вот продрал глаза, и вам побежал докладывать. Чуть свет, можно сказать.
И хотя для остальных жителей Собачьего Царства день был в разгаре, никто не возразил Симеону, который мог — это знали все — проспать целые сутки подряд.
Больше ничего нового Симеон сообщить не мог. Настолько быстро все произошло, что он даже не успел разглядеть даже ночного гостя.
— Но это, по крайней мере, была собака? — уточнил бульдог.
— Вроде. Хотя если бы — кто другой, я бы по запаху узнал.
И тут раздались слова, разрешившие их сомнения.
— Ваше величество! Это — кошка! — воскликнул, вбегая в зал, эрдельтерьер Джим.

5. ПОСЛЕДНИЕ СОМНЕНИЯ

— Кошка? — в один голос воскликнули все присутствовавшие в зале.
— Ну, может быть, кот, — ответил старый ученый. — Во всяком случае, можно точно сказать: царапина — след кошачьего когтя.
Теперь картина происшествия прояснилась совершенно.
Ночью, в самый разгар собачьего воя, кот пробрался во дворец. Охранники не видели света, потому что его и не было. Ведь кошки видят в темноте. После похищения Кости он хотел так же беспрепятственно покинуть дворец. И ему бы это удалось, если бы не мышь. Разделаться с ней для кота было делом нескольких мгновений. Он вынес тело своей жертвы на боковую лестницу. Однако поскользнулся и оставил на ступени след, который и выдал его. Свидетель был уничтожен быстро, но эта небольшая задержка привела преступника к встрече с сенбернаром.
— Неужели вы не могли распознать в ночном госте кошку?! - воскликнул царь, обращаясь к Симеону.
Тот только виновато пожал плечами. Любой, самый бездарный пес отличит запах кошки от собачьего духа. Впрочем, все они были на месте преступления, и ни один не почуял кошачьего запаха. Конечно, за ночь запах мог и выветриться. Однако запах мыши ведь — слабый-слабый — но остался. Это было странно. И все же никаких других предположений не было. Все сходилось: убитая мышь, царапина на ступеньке, маленький рост, позволивший проскочить между лапами сенбернара. Преступление совершил кошачий посол. Никаких других кошек в царстве не было.
— Схватить? — спросил у Его величества бульдог.
Трезор обвел взглядом присутствующих.
— А что, если это все-таки не он? — спросил осторожный, как всегда, эрдельтерьер. — Ведь это будет международный скандал.
— Если мы в ближайшие часы не найдем Кость, — проворчал Джульбарс, — скандал будет еще сильнее.
— Кошки так обидчивы. Они никогда не возобновят переговоров, если мы арестуем их посла, — воскликнул Трезор Четвертый, царь собак.
Как Трезор ждал наступления этого дня! Это должен быть день его триумфа. Его славный предок добыл славу и любовь собачьего народа на поле боя, а он должен добиться того же за столом мирных переговоров. Неужели ему не удастся подарить своим подданным мир?
— Знать бы наверняка, что именно кот похитил Кость... — начал было лис. Но Первый министр Собачьего царства прервал его:
— Теперь в этом уже нет сомнений. Все улики указывают на него.
— Господин Ромуальд! — воскликнул внезапно Трезор. — Только вы можете помочь нам. С вашей проницательностью... Прошу вас, не откажите в любезности. Да вам это будет и удобно. Нанесите визит Базилю. Может быть, вам удастся выведать его тайну.
— Мы только потеряем драгоценное время, — вставил Джульбарс.
— Господин министр! Здесь я принимаю решения, — отрезал царь.
Ромуальд откланялся, поблагодарив за доверие.
Но прежде чем рассказать вам, о чем говорили лис и кот, заглянем в кабинет Начальника дворцовой охраны.
Вернувшись после совещания у Его величества, Чарльз велел пригласить к себе тайного агента Черныша. Тайные агенты были маленькими пронырливыми песиками, которые умели проникать в самые потаенные уголки царства и узнавать то, что скрыто от других глаз и ушей. Ну, и, конечно, носов. Один из этих агентов — Черныш — с самого приезда Базиля следил за каждым его шагом.
Чарльз спросил:
— Что он делал вчера?
— Почти весь день просидел дома, — ответил агент. — Готовится к торжеству. Только ближе к вечеру вышел.
— Ну-ну!— нетерпеливо воскликнул бульдог. — В сторону дворца?
— Нет. Почему вы так решили? Он был у Барбоса.
Ни агент, ни его начальник не называли по имени того, о ком шла речь. Это было одним из правил секретных разговоров. И хотя Чарльз был уверен, что здесь их не подслушивают, он не нарушал этого правила.
— У Барбоса? — удивился он. — Что он там забыл?
Доберман-пинчер Барбос был самым знаменитым знахарем собачьей страны. Поговаривали, что он может приготовить мазь или микстуру от любой болезни. А однажды даже, как рассказывали, оторванный хвост, смоченный его зельем, прирос к своему месту.
— Они уже не первый раз встречаются, — ответил Черныш. — Барбос готовит ему жидкость, уничтожающую кошачий запах. Это очень важно на охоте.
— Боюсь, что не только на охоте, — пробормотал Чарльз, — И что, он получил свой заказ?
— Этого я не могу сказать. Когда он вышел, было уже темно. Невозможно было разглядеть, что под его плащом.
Чарльз отпустил Черныша и распорядился вызвать во дворец Барбоса.

6. РАЗВЯЗКА

Кто такой дипломат? Это тот, кто говорит, не выдавая своих мыслей, и слушает, угадывая, о чем собеседник умалчивает. Он по-кошачьи вкрадчив и по-лисьи хитер. Ну, а если он еще и от рождения — кот или лис? Это уже — дипломат из дипломатов.
Базиль, как и докладывал Черныш, готовился к празднику. Он причесывал свою шкурку, разглаживал усы, подравнивал специальными ножничками шерсть на хвосте, а другими — на ушах.
Ромуальд поспешил войти к Базилю, опередив лакея, который должен был доложить о его приходе. Конечно, это было не очень вежливо. Но ему было важно увидеть выражение кошачьей морды при внезапном появлении гостя. Если он действительно преступник, на ней хотя бы на мгновение отразится испуг.
Но кот либо действительно не ожидал неприятностей, либо оказался еще большим хитрецом, чем мог предположить Ромуальд. Он был удивлен, но это было лишь радостное удивление от неожиданного визита.
— Рад вас видеть! — воскликнул кот. — Я вижу, заколка нашлась.— Да, благодарю, — кивнул лис.
Они немного поговорили о погоде, охоте. Постепенно разговор зашел о заключение договора.
— Сегодня важный день для всех, — начал лис. — Особенно для вас. Хотя Лисье княжество война и не затронула, но, поверьте, мы искренне рады восстановлению дружеских отношений между кошками и собаками.
— Да-да! — горячо отозвался кот. — И я счастлив, что мне предстоит сыграть роль в ее окончании.
Впрочем, «сыграть роль» могло означать и: «я рад, что закончу войну», и: «помешаю заключению договора».
А тем временем во дворец прибыл Барбос. Его провели в тронный зал, где Трезор Четвертый, Чарльз и Джульбарс с нетерпением ожидали появления знахаря. Старый пес начал было раскланиваться и говорить приличествующие случаю торжественные слова, но царь прервал его:
— Не до церемоний, мой милый Барбос! Стране грозит опасность.
Он кивнул Джульбарсу и Первый министр продолжил:
— Уважаемый Барбос. У нас есть весьма веские улики против одного из ваших пациентов. А именно — кота Базиля. Не могли бы вы подробно рассказать о вчерашней встречи с ним?
— В че-чем его об-ви-ви-няют? — пролепетал старик.
— Успокойтесь, милейший! — воскликнул Трезор. — У нас нет и тени подозрений в ваш адрес. Просто нам необходимо узнать все о коте.
— У нас была деловая встреча. Я готовлю по его заказу средство...
— Это мы знаем, — перебил Джульбарс. — Ваш заказ, конечно, был выполнен в срок.
— Увы! Мне казалось, что средство готово. Но кот, очевидно, обладает более тонким нюхом. Он просил меня продолжать работу.
— Но он все-таки забрал приготовленный настой?
— Нет. Я никогда не выдаю работы, не доведенной до конца.
— Вы уверены, что кот ни капли не вынес из вашего дома?— упорствовал Джульбарс.
— Кажется, да. Я почти уверен.
Царь кивнул Барбосу. Знахарь, кланяясь, вышел.
— Все ясно! — воскликнул терьер, как только двери затворились. Бедный старик! Он, конечно, не заметил, как проклятый Базилька унес немного настойки.
Вошел Ромуальд.
— Ваше величество! Господа! — начал он. — Я побывал...
— Благодарю вас, дорогой Ромуальд, — прервал его Трезор с грустной улыбкой. — Простите, что побеспокоил вас. За время вашего отсутствия все прояснилось окончательно. Он воспользовался средством вашего знаменитого знахаря для уничтожения кошачьего запаха.
— Проклятые кошки! — совсем не дипломатично воскликнул Джульбарс.
— О, это старый враг кошачьего, племени, — улыбнулся Его величество и пояснил лису. — Немногие жители вашего царства обладают таким трофеем, как он. У большинства — «трофеи» совсем иного сорта — шрамы и выцарапанные глаза.
— Ваше величество слишком добры ко мне, — потупился министр. — Мои воинские подвиги ушли вместе с юностью. — Сегодня герой — Чарли. Поговорим лучше о нем.
Но Ромуальд попросил подробней рассказать, о чем идет речь.
— Понимаете, — объяснил Чарльз, — если в схватке нам и удается победить кошку, это обычно кончается тем, что она или удерет, или влезет на дерево. Добыть кошачью шкуру удается лишь немногим смельчакам. Обычно такие попытки заканчиваются шрамами на собачьей морде.
— О, как интересно! — воскликнул Ромуальд. — Я бы хотел полюбоваться кошачьей шкурой господина министра.
— Нет ничего проще. Сейчас мы пошлем кого-нибудь за ним, — сказал царь и тявкнул, призывая лакея.
— Нет-нет! — отозвался Джульбарс. — Вы знаете, я положил ее в нафталин. Он не найдет.
— Но ваши слуги знают, где она?
— В одном сундуке... Нет, кроме меня никто не найдет, — упирался Первый министр. — Знаете, я сам схожу.
— Зачем же? — недоумевал царь. — Просто объясните, где этот сундук...
— Нет-нет. Я сам, — не сдавался Джульбарс.
— Ну, тогда, — тихо вставил Ромуальд, — не забудьте захватить Бизонью Кость.
— Ка-какую Кость? — переспросил Первый министр внезапно осипшим голосом.
— Ваше величество! — обратился лис-посол к царю собак Трезору Четвертому. — Предмет, который мы ищем, находится вовсе не у кота Базиля. А в доме господина Первого министра, там же, где и кошачья шкура. Очевидно, он рассчитывал, что таким образом сам сумеет заключить договор с кошками и станет спасителем собак от ужасов затянувшейся войны. А уж от титула спасителя до царского трона — лапой подать.
Джульбарсу ничего не оставалось, как признаться, что все так и было. Желание самому стать собачьим царем толкнуло его на преступление.
Что было далее?
Бизонью Кость доставили во дворец. И ровно в назначенную минуту царь собак и посол кошачьего короля облизнули ее, скрепив навеки дружбу между двумя народами.

Х Х Х

— Все закончилось благополучно, — сказал Ромуальду на следующее утро Трезор Четвертый. — Но как вы догадались, что это был именно Джулька?
— Во-первых, как известно, терьеры охотятся на мышей не хуже кошек. Во-вторых, рост терьера вполне позволяет ему проскочить между лапами сенбернара. В третьих, хотя они не видят в темноте, как кошки, Первому министру и не нужен был свет, чтобы проникнуть в сокровищницу: он так часто заходит в нее по долгу службы, что вряд ли ошибется, двигаясь на ощупь. В-четвертых, когда я узнал, что у него есть кошачья шкура, я понял, что царапина на ступеньке могла быть нанесена и с ее помощью — чтобы отвести от себя подозрения. Я только боялся спугнуть его раньше времени. Надо было узнать сперва, где находится кость. Он выдал себя испугом, когда вы предложили послать кого-то за шкурой. Стало ясно, что Кость находится там же.
— Но ведь это только предположения! — воскликнул Трезор. — Да, терьеры охотятся на мышей, и у них маленький рост. Но ведь и кошки тоже. Почему вы были так уверены в невиновности Базиля?
— Ваше величество правы, — улыбнулся лис. — У меня было самое главное доказательство. Ведь в зале, где он столкнулся с сенбернаром, были открыты окна. Любая кошка просто выпрыгнула бы в сад.