2016 №22

Как фея Колючка спасла целый мир

Фея Кукушкины Слёзки заболела. Это Ромашка поняла издалека. Потому что щёки у Кукушкиных Слёзок просто пылали красным цветом.
– У тебя жар? – спросила Ромашка, прикасаясь ко лбу подруги. – Почему ты такая красная?
– Я сегодня поняла, что не хочу быть Кукушкиными Слёзками, – сказала в ответ феечка и принялась тереть щёки ягодкой малины.
– Что ты сказала?! – Ромашка не поверила собственным ушам.
Конечно, у Ромашки не осталось сомнений – Кукушкины Слёзки заболела. Да ещё какой-то странной болезнью. Никогда такого не случалось на Цветочной полянке.
– Я не хочу быть Кукушкиными Слёзками, – зарыдала феечка. – Меня никто не знает. Я хочу быть Маковкой – её все узнают издалека по красному платью. Я хочу быть Маковкой! Я вся перекрашусь в красный.
Ромашка растерялась и даже не сразу придумала, что ответить.
– Подожди, – наконец собралась она с мыслями. – Я слетаю домой за отваром.
Кукушкины Слёзки промокнула глаза красным платочком и с надеждой посмотрела на подругу:
– Ой, у тебя есть отвар, который может превратить меня в Маковку?
– Нет, – честно ответила Ромашка. – У меня есть успокоительный отвар.
– Мне это не поможет, – вздохнула Кукушкины Слёзки. – Я не успокоюсь, пока не стану Маковкой.
– Зато мне это, возможно, поможет, – пробормотала Ромашка и заторопилась к своему домику. И, конечно, по пути предупредила остальных феечек, что на цветочной полянке случилась беда.
Через минуту феечки окружили подругу, которая так усердно вымазала своё прелестное лиловое платьице малиновым соком, что действительно на себя уже не походила.
– Не хочу я быть Кукушкиными Слёзками, – твердила она. – Мне не нравится. У Маковки платье пышнее и ярче. А мои цветы какие-то пятнистые. И что за название такое! Из-за него у меня глаза всегда на мокром месте. Хочу быть Маковкой.
И Кукушкины Слёзки разрыдалась с новой силой.
– Кто хочет успокоительного отвара? – только и смогла сказать на это Ромашка. Феечки охотно приняли по ложке лекарства и, собравшись с духом, начали уговаривать фею Кукушкины Слёзки остаться собой. Потому что собой быть лучше, чем копией кого-то другого.
– Хочешь, мы тебя будем называть твоим вторым именем, если тебе не нравится быть Кукушкиными Слёзками? – предложила Дили-Дон.
– А какое у неё второе имя? – удивилась Колючка, которая не очень интересовалась ботаникой.
– Ятрышник шлемовидный, – тихонько шепнула Колючке Кувшинка. Колючка не сдержалась и прыснула от смеха, отчего Кушкины Слёзки разревелась ещё сильнее.
– Нет, ну вы посмотрите на неё, – набросились феечки на Колючку. – У нас беда, просто катастрофа, а она смеётся!
– Да что за беда, – махнула рукой Колючка. – Не хочет быть Кукушкиными Слёзками и не надо, подумаешь.
Феечки даже онемели от изумления. Колючка с удовольствием воспользовалась паузой.
— Только вот я не понимаю, для чего тебе становиться Маковкой, – принялась она размышлять вслух. – Маковка у нас уже есть. И муравейка Мурашов тоже есть.
– Я и не хо-хотела муравейкой, – вытирая нос, ответила Кукушкины Слёзки.
– За это тебе спасибо. А то у них в муравейнике итак не протолкнуться, да ты ещё явилась бы, – кивнула Колючка.
– Жук и божья коровка у нас тоже есть… А становись-ка ты… – Колючка хитро прижмурилась, – лосём! У нас на полянке до сих пор нет своего лося. И уж точно ты станешь самой заметной фигурой во всём лесу.
Кукушкины Слёзки ничего не имела против лосей, но ей почему-то так, так хотелось быть яркой Маковкой!
Феи беспомощно посмотрели друг на друга. Хорошо, что Колючка незаметно от Кукушкиных Слёзок подмигнула подругам.
– Твоё желание исполняется, – ещё раз подмигнув феечкам, сказала Колючка. – Будем звать тебя Маковкой. По крайней мере, глаза у тебя уже такие же красные, как самый яркий маковкин наряд.
– Привет, Маковка! Приходи вечером на бал, Маковка. Пока, Маковка, – феечки, пока ещё не понимая, что задумала Колючка, послушно называли Кукушкины Слёзки чужим именем.
А вечером муравейка Мурашов одной парой лапок тёр глаза, а второй пытался себя ущипнуть. Потому что на цветочную полянку выпорхнула целая стайка… Кукушкиных Слёзок. И Ромашка, и Маковка, и Кувшинка, и Дили-Дон, и даже Колючка – все нарядились в лиловый наряд феечки Кукушкины Слёзки.
– Хотим быть Кукушкиными Слёзками! – радостно шумели феечки. – Потому что это очень красивый, нежный и трогательный цветок! Никого нет добрее Кукушкиных Слёзок. Всех она пожалеет, каждому посочувствует.
– Ой, – настоящая феечка Кукушкины Слёзки даже испугалась, – все такие одинаковые…
Но она ещё больше испугалась, когда на полянку стали собираться насекомые. Среди них не было дяди жука Усача Соснового и паучка Тёмы. Зато было много совершенно одинаковых белых личинок – такие похожие костюмы успела всем смастерить божья коровка Маргарита.
– Ничего не могу сделать! Они твердят, что все хотят быть личинками! – ворчала Маргарита.
– Наша лесная полянка стала сама на себя не похожа, – чуть дыша, сказала Кукушкины Слёзки.
– Ясное дело, – кивнула Колючка. – Теперь это не полянка. Когда все одинаковые – это не полянка, а клумба.
Кукушкины Слёзки покраснела. Не потому, что ей всё ещё хотелось стать Маковкой. Вовсе нет! Просто феечке было немножко стыдно и очень страшно. И как она не видела раньше, что каждая травинка, каждая букашка на цветочной полянке – особенная. Каждая – отдельный неповторимый яркий мир. И Кукушкины Слёзки – отдельная вселенная. Полянка без неё будет беднее на целый мир.
– Хочу быть сама собой, – тихо сказала Кукушкины Слёзки. И даже не заплакала. Потому что она твёрдо это решила. А твёрдости этой феечке было не занимать. Не зря её второе имя ятрышник – это значит – крепкое ядрышко.

Как фея Колючка устроила концерт

Паучок Теня очень стеснительный. Он всегда сидел в тени, под каким-нибудь листочком. И только если кто-то случайно запинался об его паутинку, Теня выбирался к гостю. Но вот задерживаться у него в гостях никто не желал! Гости, освободившись, старались поскорее убежать, а Теня, вздохнув, возвращался в своё убежище.
– Ну какой-то он... подозрительный, – говорил про паучка муравейка Мурашов. – Прячется всё время. Поймать кого-то хочет. А разве друзей можно ловить? И от друзей не прячутся. Не знаю, как с ним можно дружить.
– Паутина у него слишком липкая, – жаловалась на Теню божья коровка Маргарита. – Только специальным средством отстирывается. Поэтому я детям не разрешаю к нему близко подходить.
– Теня, – переживала за паучка Маковка. – А может ты не будешь паутину плести? Зачем она тебе? Только жителей наших пугает.
– А что же мне делать? – шёпотом спросил паучок.
– Ну не знаю... Хочешь, мёд собирай, как пчёлки.
Теня тяжело вздохнул. Лапки у него в это время сами по себе плели самую прочную в мире нить.
– Можешь строительством заняться, – присоединилась к разговору Дили-Дон, – как муравьи.
Паучок опять вздохнул, не переставая натягивать паутинку от веточки к веточке.
– Теня, может тебе на пенсию пойти, носки вязать и варежки, как шелкопряды, – хихикнула Колючка, потрогав пальчиком паутинку.
Паучок засмущался, и лапки у него забегали с удвоенной скоростью, выплетая сложный узор.
– Тебе лишь бы смеяться, – укорила Колючку Маковка. – Лучше бы придумала, как Теню со всеми подружить.
Колючка, казалось, не слышала подругу.
– Не, правда, носки бы крепкие получались, – пробормотала она, пытаясь оторвать паутину от пальца. Паутинка не рвалась, а только натягивалась и звенела.
Теня засмущался ещё сильнее, завязал на паутинке узелок и нырнул под листочек. А на крушине остался красоваться паутиновый узор в форме носка. Вот только никто из жителей полянки не торопился его примерить.
– Да мне и так видно, размер не наш, – освободив, наконец, палец, пробормотала Колючка.
Феечки, конечно, очень хотели поддержать паучка, но у них было много других дел. Маковка спешила проверить, хорошо ли созревает мак. Она трясла коробочки и прислушивалась, как звенят спелые зёрнышки. Дили-Дон полетела выкраивать новую модель колокольчика. Он должен был звенеть не «динь-дон», и не «дили-дон», а «трень-брень».
И только добрая феечка с вредным характером никуда не торопилась. Она походила по веткам кустарника, разглядывая паутинку, и наконец, приподняв листочек, поманила пальцем Теню.
– А вот от этой веточки к той ты можешь паутинку натянуть? Длинную. А рядом чуть покороче. А теперь ещё короче, – просила Колючка паучка, и тот с радостью выполнял просьбы.
К вечеру на крушине появилось странное сооружение, похожее на арфу. Впрочем, это и была арфа. Ветер коснулся струн-паутинок. Если не шмыгать носом, то можно было расслышать песню ветра.
На необычный звук собрались у крушины жители Цветочной полянки. За день они устали, и сидели тихо.
– А сейчас, – прервала Колючка мелодию ветра, – вы услышите новую песенку!
Паучок Теня выбрался из-за зелёных кулис, взял в лапки четыре палочки, и арфа превратилась в паутиновый ксилофон. Теня ловко двигался вдоль паутинок. Музыка, сначала робкая и тихая, становилась всё веселее и задорней. Вскоре слушатели забыли об усталости, стали притопывать и прихлопывать. Светлячки не утерпели, начали кружиться рядом с новым музыкантом, включив фонарики. Маковка подыгрывала Тене на маковой коробочке, которая звучала не хуже маракаса. А Дили-Дон выбирала момент, когда очень к месту оказывалось её новое «трень-брень». Ансамбль получился на славу!
– Надо же, а этот паучок – он весёлый парень, – радовался муравейка Мурашов.
– Браво! – закричали зрители. – Сыграй ещё раз!
– Кстати, как называется это музыкальное произведение? – поинтересовался дядя жук Усач Сосновый.
– Это пьеса про... про... – Теня засмущался.
– Про прекрасный вечер, новых друзей и вечную дружбу, – объявила Колючка.
– Нет, – покачал головой паучок. – Про танец тёплых и мягких паутиновых носков!

Как фея Колючка вернула ветер

Уже почти неделю на Цветочной полянке было тихо-тихо. Не качались травы, не шелестели листья. Даже осинка, которая дрожит по любому поводу, замерла. Звонкая песенка кузнечика не летела от края до края, от тимофеевки к лисохвосту. Появившись, она повисала на краешке смычка и медленно стекала вниз, словно густая капля мёда.
Редко над ручьём раздавался весёлый смех цветочных фей, но он быстро стихал. Было жарко и безветренно. Уже почти неделю на цветочной полянке не было ветра.
– Что же он не прилетает? – недоумевала Дили-Дон.
– А откуда он вообще должен прилететь? Откуда берётся ветер? – спросила Ромашка.
– Деревья и трава раскачиваются, вот и получается ветер, – предположил муравейка Мурашов, остановившись передохнуть. Он тащил в муравейник воду из ручья.
Маковка качнула стебелёк одуванчика, но ветра от этого не получилось. Зато вся пушистая шапка цветка свалилась на феечку. Семена в нём давно уже созрели и были готовы отправиться в путь.
– Ты похожа на белого лохматого кролика, – сказала Кувшинка.
Но Маковка даже не расслышала подругу. Она усердно считала парашютики с семенами.
– Двести. Двести семечек. Двести одуванчиков не вырастут, если их не разнесёт ветер! – испуганно сказала Маковка.
Подумать только – двести цветов – это ведь целая полянка!
– А в маке – тысячи семян. Тысячи будущих цветов! Если они свалятся рядом с растением-родителем, то не смогут прорасти в его тени. Им нужно улететь туда, где есть свободное место, – продолжала Маковка.
– Ветер! Нам нужен ветер! – фея Дили-Дон с ужасом представила, как с земли исчезают одна цветочная полянка за другой только из-за того, что ветер куда-то делся. – Как же нам заставить деревья раскачиваться?
– Нет,– авторитетно заявил дядя жук Усач Сосновый. Он мастерил вертушку из сосновой щепки, вымазал усы в смоле и пришёл к ручейку, чтобы умыться.
– Ветер получается не из-за деревьев. Он дует, потому что наша планета вращается. Воздух трётся о землю – это и есть ветер, – объяснил дядя жук.
– Караул! – испугалась Дили-Дон. – Получается, если ветра нет, то, значит… Земля перестала вращаться?
– Это конец… – прошептала Кукушкины Слёзки. – Даже Колючке не под силу завертеть нашу планету. Земля ведь очень большая, больше полянки и леса!
Надев шляпки с большими полями и тяжело вздохнув, феечки отправились на работу. Они должны были разносить семена растений вместо ветра. А это очень непросто! Ведь ветер рассеивал семена не только по полянке, а даже дальше, за лес, за большую дорогу, что ведёт к городу. А может даже и в дальние-дальние края.

А Колючка тем временем, наморщив лоб, сидела под своим репейником и думала, как же ей заставить планету вертеться.
Она попробовала упереться в Землю ногами и оттолкнуть её от себя. Затем она уперлась и ногами, и руками. Потом навалилась на Землю спиной. И, наконец, попыталась сдвинуть Землю с разбега. Нет, планета не сдвинулась.

Весь день феечки разносили семена растений в самые дальние уголки полянки.  Кувшинка придумала пускать некоторые семена в воду – пусть плывут, хотя бы часть из них сможет выбраться на дальнем берегу и вырасти.
Наконец наступил вечер, и феечки, уставшие, просто попадали на траву. Колючка, тоже изрядно выдохнувшись, свалилась рядом.
– Вместо того, чтобы заниматься глупостями, могла бы нам помочь, – недовольно сказала Колючке Ромашка.
– Неужели ты правда думала, что можешь сдвинуть Землю? – покачала головой Маковка.
Колючка смотрела в темнеющее небо и тихонько насвистывала.
– Нет, – наконец ответила она. – Землю я не смогла сдвинуть. Но кажется…
И упрямая фея показала рукой на звёзды.
Феечки пристально посмотрели вверх. Яркие звёзды медленно-медленно, но всё же двигались!
– Кажется, я сдвинула небо, – рассмеялась Колючка.
Ночное небо, плавно поворачиваясь вокруг Земли, задело за самые верхушки высоких деревьев. Деревья слегка закачались. Листья зашелестели, и свежий, только что родившийся ветер ударил по колокольчику над дверью домика феи Дили-Дон и весело закрутил вертушку дяди жука.

Как фея Колючка выручила бабочек

Мало среди феечек таких модниц, как Дили-Дон. У колокольчиковой феи больше 100 разных шляпок. Есть голубые, синие, фиолетовые, белые, розовые, лиловые. Есть сине-голубые, бело-розовые, светло-фиолетовые и фиолетово-синие. Есть с полосочками, с бахромой, махровые, с широкими полями и похожие на бубенчики.
– Тебе нужно отрастить ещё три-четыре головы, – сказала Колючка, наблюдая, как Дили-Дон не может выбрать, какую же шляпку одеть.
Так и не дождавшись, когда Дили-Дон закончит наряжаться, феечка Колючка полетела за ручей. Там, за ручейком, обитателей полянки ждал большой сюрприз. 100 толстеньких гусенечек готовились превратиться в бабочек. Они уже аккуратно и плотно замотались в коконы и притихли.
Фея Маковка внимательно осмотрела куколок. Всё было надежно: из коконов не торчали ни ножки, ни рожки.
– В прошлом году одна торопыжка не захотела закутывать голову, а потом ещё высунула ноги. Ей очень не хотелось так долго сидеть в темноте, – объясняла молоденьким личинкам, которых привели на экскурсию, Ромашка. – И что вы думаете?!
– Мы думаем, – ответила Колючка, – из неё получился динозавр.
– Хочу быть динозавром, – пискнул проволочник – личинка жука-щелкуна.
Ромашка покачала головой, глядя на Колючку:
– Ну что ты за вредина! Чему учишь малышей?
– Только хорошему! – возмутилась Колючка, подлетела к проволочнику, подмигнула и погрозила ему пальцем: – Ты же знаешь, что все динозавры уже вымерли? Если ты окуклишься неправильно и станешь динозавром, у тебя даже друзей не будет.
– А мы вдвоём с ним хотим быть динозаврами, – пискнул мотыль – личинка комара.
Ромашка с Маковкой только руками всплеснули. И они бы ещё раз отругали Колючку, но тут нашлись дела поважнее.  Из некоторых куколок начали появляться бабочки. Коконы открывались, и мокрые бабочки потихоньку выбирались на свет.
– Сейчас  главное – хорошо обсохнуть! И тогда начнётся настоящий парад бабочек! – захлопала в ладоши феечка Кукушкины Слёзки.
И вот уже большая часть бабочек почти освободилась от коконов. Как вдруг из-за леса показалась тяжёлая тёмная туча.
– Караул! – закричала фея Кувшинка. – Через пять минут начнётся ливень!
К сожалению, новые бабочки не могли пока летать. Они даже ползать ещё не могли. Маковка попыталась поднять одну из бабочек, но феечка сама была не крупнее насекомого!
– Запихиваем их обратно! – предложила Ромашка. Но не тут-то было. Большие бабочки уже не помещались в свои лопнувшие коконы. И к тому же так можно повредить крылья.
Ничего не оставалось, как укрыть новорождённых бабочек листьями. Они хотя бы немного защитят нежные крылья от дождя.
Обитатели полянки бросились срывать листья. Только Колючка, как всегда, не присоединилась к компании. Она помчалась к фее Дили-Дон. Колокольчиковая фея как раз уже решила, какую же шляпку ей надеть, и вылетала из дома. Колючка чуть не сбила подругу.
– Забираем все твои шляпки! – закричала Колючка.
– Зачем? – удивилась Дили-Дон. – Выбери себе подходящую. Вот эта хороша от солнца, эта – от дождя, эта – от ветра, эта – от косых и колючих взглядов…
Но Колючка не слушала подругу, а надевала на себя одну шляпу на другую, а потом ещё взяла несколько шляп в обе руки.
– А от падения метеоритов у тебя ушанка не завалялась? Ещё хороши сегодня шапка-лодка, кепка-котелок и колпак-палатка, – всовывая в руки Дили-Дон одну шляпу за другой, бормотала Колючка. – Сейчас начнётся дождь, а наши бабочки ещё не успели обсохнуть. Если их замочит, никакого парада не будет и бабочки, может быть, никогда не смогут летать!
– Так бы сразу и сказала! – воскликнула Дили-Дон и принялась тоже надевать на себя одну шляпку поверх другой.
Через минуту они были уже за ручейком и раздавали бабочкам колокольчиковые шляпки. А все знают, что колокольчик – лучший домик для тех, кого дождь застал вдали от дома.
– Да, да, я как-то однажды не успел ночью в муравейник, – вспомнил муравейка Мурашов, – и ночевал в колокольчике. На ночь и перед дождём колокольчик закрывается и превращается в надёжное убежище!
Шляпки не зря принадлежали колокольчиковой фее. С первыми каплями дождя они крепко закрылись. И ни одна дождинка не попала на нежные крылья бабочек.
Остальные обитатели полянки переждали дождик под листьями и в домике феи Кувшинки.
Через полчаса сильный летний дождь прекратился. Над полянкой появилась радуга. Колокольчиковые шляпки распахнулись, и в воздух вспорхнули яркие бабочки. Их хрупкие крылья успели высохнуть!
Фея Кукушкины Слёзки даже прослезилась от счастья. Появление новой бабочки – очень трогательный момент. И может быть, это самое волшебное, что случается на Цветочной полянке летом – превращение гусениц в бабочек.
Феечки танцевали вместе с бабочками.  И только Колючка, усевшись в одну из колокольчиковых шляпок, плавала по ручейку вдоль берега.
А проволочник и мотыль, притворяясь динозаврами, шутя пытались её опрокинуть.

Как фея Колючка слепила собачку

– Звоночки, балаболки, горланчики, бубны, голубки, – старательно выводила Дили-Дон в голубой тетрадке. Над её столом весело позванивали самые разные бубенцы. Когда Дили-Дон нужно было придумать что-то интересное, она надевала одну из своих ста шляпок, звонила в один из ста звоночков, и ей в голову приходила какая-нибудь интересная идея.
Ромашка не отставала от подруги. Только тетрадка у нее была жёлтая.
– Солнечник, нивьянка, лесная марьяша, поповник, иванов цвет, – бормотала феечка Ромашка, и с каждым словом она словно расцветала ещё ярче.
– Что это у вас сегодня за домашняя работа? – заглянула к подругам Колючка.
– Учёт имён, – ответила Дили-Дон. – Нужно проследить, чтобы ни одно не потерялось, не забылось.
И Дили-Дон, ударив в один из колокольчиков, добавила в список чеботочки.
– Сегодня же нужно сделать к шляпкам новые чеботочки, – придумала Дили-Дон.
А Ромашка дописала «румянок», «девичник», «белоцвет» и подчеркнула последнее слово.
– Вот сейчас допишу, и пойду приготовлю новый отвар для умывания с названием «Белоцвет», – пояснила она.
– Дожили, – пробормотала Колючка, – сами себе стали диктанты диктовать и уроки задавать. Заняться больше нечем.
А ведь действительно, это был один из тех удивительных деньков, когда всю ежедневную работу за тебя сделали. Роса напоила растения, солнце прогрело полянку, ветер разнёс пыльцу и семена. Заняться было нечем!
– И что мне делать прикажите? – вслух спросила Колючка непонятно у кого. Но никто ничего ей не приказывал! Тогда Колючка подумала и приказала себе отдыхать. Она полежала на одном боку. Потом на другом. Потом на животе. Потом прошлась вокруг репейника. И отдыхать ей надоело. Спать в такой замечательный день тоже не хотелось. Играть?  Но ведь играли феечки и в другие дни, после того, как сделают все дела. Нет, нужно было придумать что-то совершенно особое! Что-то совсем новое! Такое, для чего все остальные дни не годятся, а годится только этот!
– И зачем это они вспоминают разные названия? – наконец, ничего не придумав, сердито спросила Колючка опять непонятно кого. – Да ещё и радуются при этом, словно открытие сделали.
Оглядевшись, чтобы никто не заметил, феечка с вредным характером нырнула в свой домик и достала лиловую тетрадку. В неё она записывала весёлые дразнилки, проказливое волшебство и рецепты розыгрышей. Но сегодня она решила не отстать от подруг и вспомнить все названия своего родного растения. «Дедовик», – вывела она первое слово и с ужасом посмотрела на него.
– Это что же получается:  я могла бы родиться не феечкой, а маленьким колючим дедушкой, что ли?
Помотав головой, Колючка продолжила: «репяшник, репейный корень, бурдок, лопух, сороканедужник, собачник…» Всё это её не радовало.
– Что за глупое занятие! – надулась Колючка. – У кого-то красивые имена, а у репейника – просто безобразие! Один только собачник чего стоит! Конечно, у меня будет вредный характер! Как вы фею назовёте, такой и будет характер!
Колючка бросила тетрадку и уселась на ветку репейника. Так бездарно провести свободный день! Феечка сорвала лиловую шишечку. Хохолок у неё был мягкий, как пух. Как уши у щенка! Она сорвала ещё одну, а потом ещё несколько. И что вы думаете? Колючей стороной шишечки очень крепко цеплялись друг за друга, и вскоре перед Колючкой стояла слепленная из репейника собачка. Настоящая репейная собачка.
– Вот тебе и собачник, – хмыкнула Колючка.
– Нет, – ответила, ожив, собачка и замотала ушами.
– Тогда что ли сороканедужник?… – растерлась Колючка.
– Ага, а я тебя тогда буду звать феей Чертополохом, – звонко пролаяла собачка. – Думай лучше!
И пока Колючка вспоминала другие названия репейника, собачка обежала вокруг полянки, обнюхав территорию. Убедившись, что других собак поблизости нет, она вернулась к хозяйке и преданно уселась у её ног.
– Хочешь, подскажу? – спросила она феечку.
Колючка кивнула.
– Начинается на «за», заканчивается на «дира».
– Задира! – выкликнула Колючка. Собачка радостным лаем откликнулась на свою кличку.
– Хорошо, – кивнула Колючка. – Теперь давай я тебя быстренько подрессирую, и мы пойдём на охоту.
Задира подпрыгнула от счастья и два раза перевернулась через голову.
И они быстро подрессировали друг друга, а потом пошли на охоту. Самое время было охотится на еже… Нет, не на ежей, а на ежевику! Репейные собачки – лучшие охотники на колючую лесную ягоду, это все знают.

– Всё же какой сегодня необычный день! – обсуждали вечером феечки. И они имели в виду конечно, феечку Колючку. Ведь Колючка первый раз угостила всех пирогом с ежевикой. А потом показала, как Задира умеет ловко ходить змейкой и ловить себя за хвост.
– А я всегда говорила, что Колючка добрая, – улыбнулась Ромашка.
– Ага, только характер у меня немного вредный, – рассмеялась в ответ репейная феечка и слегка укусила Задиру за пушистый хвост. Просто от радости.

Как фея Колючка объявила войну

На Цветочной полянке обычно тихо и мирно. Случаются, конечно, неприятности. Но небольшие. То муравьи с божьими коровками из-за тлей немножко подерутся. То паучку Тене кто-нибудь в паутинку попадёт. Как-то один раз мышонок поселился. Очень-очень шумный. Пришлось его поближе к городу выселить. Мышонку там понравилось: трамваи звенят, машины бибикают. Долго мышонок не появлялся на Цветочной полянке. Но в один ужасный день, видит Колючка, кто-то бежит, сломя голову. Собачка репейная, Задира, навстречу побежала, облаяла мышонка хорошенько, но это его не остановило.
– Я с плохой новостью, – запыхавшись, с трудом произнёс мышонок. – По просьбе феечки Герани. Она живёт в цветочном горшке, на подоконнике в министерстве больших дорог.
О том, что иногда феечки появляются и на домашних цветах, наши подруги слышали. Но знакомы не были. Ведь домашние феечки из зданий не могли вылетать. А тут – надо же – новость от Герани, которая поселилась с людьми.
– Люди решили уничтожить полянку! Хотят проложить по ней дорогу, – рассказал мышонок. – Потому что им так ближе из одного большого города в другой большой город ездить. На целый километр.
Дили-Дон, как про это узнала, так упала в обморок и больше решила из него не вставать.
Кукушкины Слёзки услышала, что дорожная техника уже к лесу подъезжает, заревела в полный голос. И никто не мог её утешить.
– Пусть ревёт, – вздохнула Маковка. – Так хоть экскаватор не слышно.
– Нам их не победить! – в ужасе шептали феечки.
Божья коровка Маргарита быстренько собрала в узелок детские вещички и искала палочку, чтобы было не очень тяжело нести.
– Давайте прощаться, – заплакал муравейка Мурашов. А собачка Задира села на задние лапы и завыла.
– Да что же это такое?! – сердито закричала феечка Колючка. – Это наша полянка! Мы здесь родились! И мы за неё отвечаем! Мы не должны разбегаться!
– Правильно! – подхватил муравейка Мурашов, высморкавшись. – Тут наш родной муравейник. Это вам не дорога какая-то! Это высокие технологии! Несколько поколений трудилось. А они хотят всю нашу цивилизацию под асфальт!
– А как же… как же мы их победим? – робко спросила феечка Кувшинка. Она однажды уже столкнулась с людьми. Весь её пруд был отравлен ядами! И никто не смог этому помешать.
– Сила и красота природы против мужиков в оранжевых штанах и тупой техники, – дядя Усач Сосновый подкрутил свои длинные усы, как бравый солдат. – Готов прогрызть бензошланг. Поди-ка, он не крепче, чем сосна, хотя, наверняка, совсем не вкусный.
Через несколько минут все жители полянки выстроились в центре своей родины, чтобы выслушать план феи Колючки.
– Без волшебства не обойтись, – сказала она, – поэтому придётся привести в чувство Дили-Дон.
– У нас каждая боевая единица на счету! – поддержал её дядя жук Усач Сосновый.
Но Дили-Дон уже мужественно поднялась на ноги и, покачиваясь, сердито смотрела в сторону большой дороги.

Первые люди с инструментами появились на краю полянки через полчаса. За ними притарахтел тяжёлый трактор. Филин дедушка Филя прогукал военную тревогу.
– Цветочная полянка, к бою готовься, – прошептал дядя жук. Задира покатилась по краю полянки, оставляя в земле семена репейника. Феечки тихо дули на них, и семена мгновенно прорастали. Вскоре вся поляна была окружена густыми высокими зарослями колючего репейника. Через секунду свой пост на репейнике заняли муравьи.
– С медведями справлялись, а эти даже не такие и лохматые, – разглядывая непрошеных гостей, подбадривал себя муравейка Мурашов. Хотя, конечно, медведя он видел только на картинке в энциклопедии.
Приготовились к атаке пчёлы.
– Вы их не кусайте, достаточно только попугать, – переживая за пчёл, уговаривала их Маковка.
Неслышно пробирались к технике жуки.
– Ты сразу электронику им грызи, – учил жуков мышонок, который машины видел вблизи не первый раз. – И не глотай, выплевывай. Эти микросхемы не перевариваются, я пробовал.
Колючка испытала свою рогатку, запустив первый репейный шарик в нос одному из непрошеных гостей.
– Ой, – сказал тот. – Место какое-то знакомое. О, вспомнил! Я когда маленький был, мы с мамой сюда за лекарственными травами ездили. Тут ещё ручей должен быть с вкусной водой!
– Сейчас мы твой ручей быстренько засыплем, чтобы он нам новую дорогу не размывал, – ответил ему второй дорожник. И тут ему тоже прилетела в нос репейная шишка.
– Сколько репьёв-то, – пробормотал он. – Помню, мы маленькие были – нарвём колючек и давай друг в друга кидаться. А потом, тому, кто самый ловкий, медаль из них сделаем и на грудь прилепим.
Рабочий посмотрел на грудь начальника, и ему показалось, там сверкнула медаль. Только написано на ней было: за уничтожение жизни на земле.
– Знаешь чего, – тот, первый, который собирал лекарственную траву, остановился. – А это неподходящее место для дороги. Подумаешь – на километр короче. Дешевле будет старую отремонтировать.
И медаль с его груди то ли упала, то ли растворилась в воздухе.
– Ага, – кивнул второй. – Тут опасная зона. И чувство какое-то странное. Как будто тебя в детстве бабушка ругает за то, что у яблони ветку обломил.
– Мало ругала, надо было отшлёпать, – пробормотала Колючка и без сил закрыла глаза.

– Мы победили! – ликовала Цветочная полянка, когда люди развернулись и ушли к большой дороге.
Только Колючка плакала. Потому что её новенькая собачка Задира… её больше не было. Она вся развалилась по частям и проросла высокой репейной стеной. Но было ничего не поправить. На войне без потерь не бывает.

Как фея Колючка учила муравейку летать

– Я боюсь, – признался муравейка Мурашов. Он сидел на иголке акации и не решался идти в муравейник.
– Лучше самому признаться, – посоветовала феечка Ромашка. – Так меньше будут ругать. И может даже пожалеют.
– Глупости, – сказала феечка Колючка. – Если не признаваться, то вообще, может, и ругать не будут. А что, кстати, ты сегодня такого натворил, что теперь боишься?
Муравейка Мурашов вздохнул и признался, что пока ещё не натворил. Но сегодня в полдень – великий перелёт. У муравьёв появятся крылья. И они полетят из своего муравейника. Такой шанс даётся один раз в жизни. А он боится.
– Да ты что?! – удивилась Колючка. – Это же здорово!
– Летать – это прекрасно! – согласилась Ромашка. – И чего боятся?! Полетаешь над полянкой, над лесом, полюбуешься и сядешь на землю.
– А вот и нет, – дрожащим голосом ответил муравейка Мурашов. – У муравьев из полёта ещё никто обратно в свой муравейник не возвращался.
Феечки задумались. Может муравьи улетают в дальние-дальние страны? Или сразу в космос? Вот интересно-то!
– Не знаю, куда они улетают, но мне и тут хорошо живётся, – пробурчал муравейка Мурашов и опять грустно посмотрел на муравейник. Возле него уже вывешивались флажки и вертушки, указывающие направления ветра.
– И всё же нужно пойти к муравьиной царице и признаться, что боишься летать, – строго сказала Маковка. Мурашов только вздохнул. В муравейнике строгие нравы. Не хочешь слушаться и делать дела вместе со всеми – вон отсюда. А одному муравью не выжить.
– Может быть, она выдаст тебе парашют, – предположила Маковка.
– Бесполезно, – вздохнул муравейка. – Я и с парашютом боюсь.
– Ну уж нет, мы не привыкли отступать, – Колючка потёрла руку об руку и подмигнула феечкам. У неё появился план.
– Давай-ка потренируемся, – предложила она Мурашову.
Не дожидаясь согласия, феечки набрали пушинок кипрея и привязали их к муравейке. Теперь нужно было забраться на верхушку акации и спрыгнуть оттуда вниз.
– Так ты немного полетаешь, узнаешь, как это замечательно, и перестанешь бояться, – уверенно сказала Колючка.
– А если я немного разобьюсь? – заныл Мурашов. – А если меня замечательно стошнит?
Тогда Колючка решила подстраховаться. Феечки слетали к дуплу филина дедушки Фили и принесли несколько перьев. Через минуту на акации сидело нечто пушистое, к каждой лапке которого было привязано по перу.
– Будешь махать ногами, как крыльями, – советовала Мурашову Колючка.
– И ты поймёшь, как это прекрасно – летать! – с придыханием добавила Ромашка.
– Прекрасно – это кувыркаться через голову. Это вверх ногами ползать по травинке, – бормотал муравейка, отбиваясь перьями от феечек.
– Прекрасно щекотать тлей за бока и угощаться сладкой росой. Прекрасно вытирать лапки тёплым кусочком застывшей смолы, – продолжал муравейка, пока Колючка подталкивала его к краю ветки.
– Прекрасно дружить с феечками, а не улетать неизвестно куда! – завопил Мурашов, когда до конца ветки оставался последний шажок. Колючка замерла.
– А знаешь, ты прав, – сказала она.
Но было поздно. Ветка качнулась, муравейка попытался зацепиться, но сделать это помешали перья. И он рухнул вниз, забывая махать, но не забывая вопить от страха.
Феечки стрелой слетели с акации и помчались за муравейкой.
Мурашов шлёпнулся прямо на главный воздуховод родного муравейника. Вверх поднялся столп сухих хвоинок и старой листвы.
– Дятел! Караул, это дятел! – подняли тревогу муравьи-стражники. Но потом увидели, что напавший на муравейник комок слишком лохматый для дятла, и сменили сигнал тревоги:
– Караул! Медведь! Летающий мини-медведь! Приготовиться к обстрелу муравьиной кислотой!
– Нет, нет, – пытались успокоить муравьёв феечки. – Это ваш родной Мурашов, это муравейка Мурашов. Мы только хотели научить его летать.
– Не летать, а падать, – придя в себя, пробормотал муравейка.
– Может у вас, фей, можно летать и без крыльев, но мы, муравьи, живём по другим законам, – строго сказала из глубины гнезда муравьиная царица. – Летают только те, кто родился с крыльями. Потому что, если ты родился с крыльями, ты никогда не будешь бояться летать. Это всё равно – что дышать. Если бы Мурашов проводил побольше времени в муравейнике и поменьше бегал с феечками, он бы об этом знал.
– Значит… значит я и не должен был никуда улетать? – обрадовался муравейка Мурашов. – А я-то думал, что всем придётся…
Из муравейника вышли на свет первые тысячи летающих муравьёв, и феечки не услышали, что ответила царица. Потом появились ещё и ещё муравьи с длинными крыльями. Они забирались на травинки, на веточки и взлетали, нисколько не страшась неизвестности. Они улетали, чтобы поселиться на новых землях.
А муравейка Мурашов остался. И его даже назначили помощником стражника центрального воздуховода.
– Я бы на твоём месте всё же попробовала научиться летать, – сидя недалеко от муравейника, сказала Мурашову Колючка. – Тем более, падать ты уже умеешь.
Муравейка ничего не ответил. На посту нельзя разговаривать.

Как фея Колючка нашла леденцы

Вечером солнце над Цветочной полянкой село в тучи, а утром встало раскрасневшееся, словно сердитое. Феечка Колючка тоже была сердита. Она обнаружила, что на юбочке порвался карман, и из него выпали три сахарных прозрачных леденца. Колючка осмотрела окрестности, но леденцы исчезли бесследно.
– Либо дырка в кармане, либо леденцы… и то и другое совместить невозможно, – пробормотала феечка. И хотя заниматься рукоделием большого желания у неё не было, она всё же полетела домой. Но зашить карман не вышло! Потому что крючочки на шишечках репейника плотно сжались и перестали колоться.
– И что я буду делать без иголок? – рассматривая дыру, которая, казалось, становилась всё больше, озадачилась феечка. Но Колючка найдёт выход из любого положения!
– Придётся съедать леденцы сразу же, а не откладывать в карман на потом. Пойду и займусь этим.
Неудачи продолжали преследовать Колючку: леденцов дома в корзинке больше не оказалось.
Впрочем, не только у Колючки было неважное настроение. Поэтому над полянкой стояла какая-то подозрительная тишина. Кузнечик не доставал скрипочку. Паучок Теня не вылез ремонтировать свою паутинку. Пчёлы составили пустые ведёрки возле улья и решили вовсе не вылетать за мёдом. Бабочки тоже сидели в укрытиях, хотя донник и акация пахли так вкусно!
– Ой, что-то будет, что-то будет, – бормотала божья коровка Маргарита, загоняя детей в дом и собирая с порога сандалики.
– Гроза, будет гроза, – ответил пробегавший мимо муравейка Мурашов.
– Нет, будет кое-что ещё, – глядя на небо, покачала головой Маргарита. – Такого на нашей полянке ещё не было.
Вскоре на горизонте появились огромные, похожие на высокие башни тёмные тучи. Раздался гром.
– Ура! Гроза! – захлопала в ладоши Кувшинка.
Грозу жители Цветочной полянки очень любили. После грозы воздух становился гораздо вкуснее. И это шло на пользу всем: и растениям, и насекомым.
Тучи двигались к Цветочной полянке, не прекращая греметь. Где-то за лесом уже шёл сильный дождь. Но тучи не уменьшались. Разве что в середине тёмно-синих небесных башен появились серые и стальные облака.
– Град, будет град! – на всю полянку закричал с опушки дедушка Филя и захлопнул дверь в своё дупло.
– Что такое град? – принялись спрашивать друг у друга феечки, но гром не дал им возможности поговорить. А через минуту они могли сами увидеть, что это такое.
– Алмазики! – захлопала в ладоши феечка Дили-Дон, как только первая градинка упала на крыльцо её домика.
Колокольчиковая феечка выскочила на улицу, чтобы подобрать «алмаз». И тут же Дили-Дон поняла, как была не права. Очередной ледяной камень отскочил от земли, подпрыгнул и сбил феечку с ног.
– Караул! – закричала Кукушкины Слёзки и, схватив зонтик, бросилась на помощь подруге. Только она появилась на пороге, как новая градина пробила её зонтик насквозь и разлетелась на мелкие осколки прямо под ногами феечки. Кукушкины Слёзки поскользнулась и свалилась с крылечка.
Теперь «караул!» кричали уже все остальные феечки.
– Прячьтесь! Немедленно прячьтесь! – кричали они подругам, пытаясь наколдовать покрывало. Но узорчатая воздушная накидка из цветочной пыльцы не могла выдержать тяжёлые ледяные камни. Кукушкины Слёзки забралась под крылечко и тихонько плакала, потирая ушибы. А Дили-Дон сидела на траве, не зная, куда бежать. Хорошо, что феечки успевали замечать, куда метит следующая градина, и кричали:
– Наклонись вправо! Пригнись влево!
– Вот видишь, как важно знать, где правая лапка, где левая, – сказала божья коровка Маргарита самому младшему коровёнку.
– Военные учения? – услышав крики и удары градин об землю, удивился дядя жук Усач Сосновый. Он спал в толстом стволе сосны и ничего не знал о непогоде. Затем он закрылся одеялом с головой и продолжил смотреть сон.
А фея Колючка бежала по полянке от репейника к колокольчику. На феечке была каска! Вернее, Колючка надела на голову корзинку, чтобы защититься от твёрдых леденцов, что летели из порванного кармана неряхи-тучи. Ещё одну корзинку Колючка несла в руках. Нет, не для леденцов – для Дили-Дон.
– Корзина вместо красивой шляпки! – воскликнула колокольчивая фея. – Мне такое даже в самых страшных кошмарах не снилось.
Но всё же она не стала капризничать. Теперь «корзиночным» феям были не страшны ледяные бомбы.
Град дырявил листья и заставлял цветы пригнуться к самой земле. Градины оставляли на земле ямки. Один ледяной шар упал возле домика кузнечика, докатился до двери и запер её. Но всё это длилось недолго. Растеряв все свои «леденцы», туча, помахав хвостом, улетела к высоким горам.
Жители Цветочной полянки выбрались из убежищ. Всем хотелось потрогать необычные ледяные шары. Паучок Теня забрался на одну градину и... покатился. Кукушкины Слёзки приложила кусочек льда к синяку. Ей стало гораздо легче. Детки божьей коровки Маргариты попробовали лизнуть градинки. Это было очень вкусно! И дышалось так легко, что даже паучок Теня мог взлететь, если бы захотел.
Колючка набрала градин в корзинку. А потом придумала, что можно поставить один шар на другой. А на них – третий. Они хорошо прилипали друг к другу. По бокам к странной конструкции Колючка приделала веточки, а на верхнем шаре нарисовала глаза и рот.
– Это что такое? Памятник муравью на задних лапках? – обойдя вокруг колючкиной поделки, спросил муравейка Мурашов и взгромоздил на третий шар ведёрко.
Но не успела Колючка придумать название скульптуре, как лёд начал таять.
– Мой памятник! – закричал муравейка. – Не хочу, чтобы он исчез.
И он не исчез! Колючка придумала подставить ведерко, и вся ледяная скульптура скапала в него.

Когда дядя жук Усач Сосновый, наконец, выспался и выбрался наружу, то ничего не мог понять.
– Это я, – показывал ему муравейка ведро с водой. – Только в жидком состоянии.
Жук потихоньку отошёл от муравейки и отправился поздороваться с Колючкой.
– Что здесь было? – спросил дядя жук, пробуя воздух на вкус. Он был вкусный, леденцовый.
– Я думаю, что это всё из-за дырявых карманов, – ответила Колючка. – Зима положила тучке в карман ледяных карамелек. А карман порвался, и все леденцы вывалились на нашу полянку. Это были гигантские леденцы.
И феечка Колючка пошла за иголкой, чтобы заштопать карман. Тем более, её репейник уже весело растопырил свои иголочки в разные стороны.

Как фея Колючка поливала камни

Цветочные феи большие мастерицы летать. Они резко взмывают вверх и ныряют вниз. Могут крутиться юлой и делать в воздухе сальто. А фея Колючка даже – «мёртвую петлю» освоила. Но бывают моменты, когда ходить пешком так же приятно, как и летать. Например, когда камни тёплые от солнца, трава мягкая, а ручеек освежающий.
Вот и фея Кувшинка не спеша шла по берегу ручейка. За ней еле передвигали ноги Ромашка и Маковка! Но не потому, что наслаждались прогулкой. Просто они несли тяжёлые ведра и леечки с водой. С таким грузом не взлетишь.
Всё дело в том, что уже много дней не было дождя. Земля трескалась от жары, трава желтела, а цветы никли и роняли лепестки. Даже работящие муравьи и пчёлы постоянно отвлекались от дел и прибегали к ручейку попить. Цветы, что росли далеко от ручейка и не могли спрятаться в тени, тоже страдали от жажды.
Феечки сначала пытались наколдовать ведро-самонос и лейку-самолейку. Но наколдованная вода в волшебной лейке получалась то сладкая, как лимонад, то солёная, как минералка.
– А компотом вы цветы поливать не пробовали? Или молоком? – фыркала Колючка, сооружая у берега ручейка башню из камней. – Так смотришь, на ромашках появится урюк, а колокольчики замычат.
– Это всё потому, что мы любим разные напитки, – решила Маковка. – На волшебство накладываются наши личные вкусы. Нужно придумать что-то другое.
– Растениям нужна свежая ручейковая вода, и ничего здесь не придумаешь, – прекратила всякое волшебство Кувшинка и полетела за настоящей леечкой.
– Колючка! – Позвали подруги сидевшую на песке феечку. – Конечно, твой репейник может расти даже в пустыни, но, может, ты нам поможешь?
Колючка вздохнула и принялась носить воду к цветам. Работа нелёгкая. И – вот неудача! – феечка запнулась о горку камней, которую сама же соорудила на берегу. Вся вода из ведра выплеснулась.
– Ты не ушиблась? – забеспокоились подруги. Колючка не отвечала. Она смотрела на камни.
– Смотрите, они словно расцветают! – взволнованно сказала Колючка. Действительно, мокрые камешки засверкали на солнце, узор на них стал ярче. Но через минуту солнце обсушило их. Камни опять стали самой обычной галькой. Феечки продолжили поливать цветы. Но только не Колючка.
– Камни тоже нужно поливать! – решила она.
– Ага, давай, – теперь уже остальные феечки посмеялись над подругой. – И к осени у тебя распустится каменный цветок.
– Или вырастет ожерелье из гальки, – хихикнула Дили-Дон.
Но не зря Колючка прославилась своим вредным характером. Она, действительно, принялась поливать камни.  
– Вечно эта Колючка выдумает всякую глупость. Дрессировать солнечных зайчиков, рисовать узоры на пыльной дорожке, теперь вот поливать камни. Лишь бы не заниматься делом, – ворчала Ромашка, с трудом поднимая полную леечку.
– Цвести могут цветы, деревья, травы. Камни не цветут, – строго сказала Маковка Колючке.
– А вдруг зацветут, если за ними хорошо ухаживать? – на сдавалась упрямая феечка. – Я слышала, что вода камень точит!
– Что ты делаешь? – переспросил глуховатый филин дедушка Филя, который прилетел на ручей за водой. – Хочешь наточить камни?

Так фееечка и провела день: солнце высушит воду на камнях, а Колючка их опять польёт. Солнце сушит, фея поливает. К вечеру из-под камней вылезла мокрица Рица.
– Захлебнуться можно, – пробормотала она, выжала майку и перебралась на сухое местечко.
А камни всё не расцветали.
– Ладно, ладно, посмотрим, кто из нас упрямей, – погрозила пальцем Колючка и отправилась спать, чтобы завтра с новыми силами поливать берег.

А на утро! На утро один из камней треснул. И на нём появился бутончик, похожий на маргаритку. Феи не верили своим глазам.
– Я думала, тебе придётся тысячи лет поливать камни, чтобы они превратились в песок, глину и землю. И только тогда на них могло что-то вырасти, – пробормотала Ромашка и потёрла глаза.
– Тысячи лет! Некогда мне так долго с ними возиться, – фыркнула фея Колючка. – У нас полно других дел. Сегодня День Середины Лета, или вы забыли?
Но даже после этого феечки с трудом оторвались от странного цветущего камня.
– И всё же, как ты это сделала? – допытывалась у Колючки Маковка.
Колючка только смеялась. Но секрет раскрылся в середине дня, когда цветок на треснувшем камне полностью распустил свои длинные тоненькие лепесточки. На нём стояла… нет, феечкой это было назвать сложно. Очень уж она отличалась от остальных цветочных фей. Кругленькое, как камешек, существо помахало жителям Цветочной полянки пухленькой рукой и представилось:
– Литопс. Из пустыни. В гости.
И новая феечка из необычного растения взлетела над ручейком. Правда, она была больше похожа на дирижабль, чем на фею…

Как фея Колючка запаслась терпением

С тех пор, как на полянке поселилась фея необычного цветка из пустыни по имени Литопс, у феечек прибавилось забот.
– Ой-ой-ой, – качала головой Литопс, – что же вы такие худые?! Девочки, так не годится! Нужно делать запасы.
– Мы делаем, – ответила Маковка и обвела рукой полянку. – Вон сколько цветов.
А Ромашка открыла свой шкафчик и продемонстрировала запас полезных отваров и мазей.
– У нас даже Дили-Дон делает запасы, – кивнула Колючка. – Шляпки запасает. Если что, мы их поджарим и съедим.
– Что мы, полевые мыши, что ли, или кроты – запасы делать, – тихонько пробормотала Дили-Дон.
Но Литопс объяснила, что запасы нужно обязательно носить с собой. На чёрный день. И она похлопала себя по животику.
– На чёрный день – это, получается, на ночь? – решила уточнить Кувшинка.
Новая феечка поняла, что феи Цветочной полянки совершенно не знают жизни. И принялась рассказывать разные ужасы:
– А если засуха? А похолодание? А вдруг голод? Или животное какое придёт и захочет вас съесть? А если всё это сразу?
У Кукушкиных Слёзок от одних только рассказов потемнело в глазах, и она первая поняла, что такое чёрный день.
– Не переживайте, – ободрила подруг Литопс. – Я мастер выживания. Я вас спасу. Урок первый. Нужно стать незаметным. Вы все такие яркие, а надо маскироваться. И важно, чтобы ваш костюм смог вас защитить.
К обеду на полянке стоял ряд таких же странных существ, как Литопс. Фея Маковка привесила на себя половинки спелых коробочек мака. Получился щит. Спереди и сзади. Вдруг кто-то решит напасть со спины. Если не приглядываться, то Маковку можно было принять за черепашку. А если приглядеться – то за сумасшедшую феечку. Колокольчиковая фея, обмотанная пучками старой травы, напоминала пугало.
– Не переживай, получилось очень симпатичное стройное пугало. С крылышками, – попыталась пошутить Колючка. Она одна не сменила наряд. В самом колючем платьице ей было некого бояться. Хотя запасы ей пришлось сделать. Она запаслась терпением и наблюдала, чем же закончится урок новой феечки.
– Для меня уже настал чёрный день, – прилаживая на голубую шляпку сухой лист, прошептала Дили-Дон.
– Молодцы! – похвалила феечек Литопс, когда муравейка Мурашов не заметил замаскированную водорослями Кувшинку и наступил ей на ногу.
– А теперь урок второй. Учимся спасаться от перегрева, – объявила пустынная феечка.
– Чтобы не изжариться, нужно одеться полегче, во что-нибудь воздушное, – предложила Дили-Дон. Но всё оказалось сложнее. От перегрева нужно было запастись водой.
– Так делают кактусы, верблюды и литопсы, – пустынная феечка выпила одну… две… три чашки чая, потом две чашки какао, затем кастюльку компота. Остальные феечки в это время допивали только свою первую порцию и спорили, лопнет Литопс или не лопнет. Но когда та выпила два флакончика ромашкового отвара, миску нектара и запила всё это родниковой водой, феечки, едва допивая третью чашку воды, уже спорили: когда она лопнет – сейчас же или чуть позже.
Но Литопс не лопнула! Она просто стала совсем круглой и не могла даже сидеть. Только лежать.
– Нужно пустить корни подлиннее, – пробулькала феечка.
Цветочные феи посмотрели на свои ноги. Колючка же посмотрела не на ноги, а в окно. Ей хотелось уже пойти поиграть. К счастью, терпения, которым она запаслась, ещё на немного хватало. И она решила дождаться конца занятий.
– Притаимся и будем растить корни и смотреть в окошечко… Так мы сможем продержаться полгода, – Литопс закрыла глаза и, кажется, задремала.
Зато феечки тревожно зашептались. Полгода! Никто не хотел держаться полгода. Феечки хотели жить полной жизнью.
– Полная жизнь – у меня, – Литопс всё же не спала и слышала шепот. – А у вас худая жизнь. Вон вы все какие тощие.
– Колючка, – взмолилась Кувшинка, водоросли на которой пахли всё противней. – Придумай что-нибудь! Это ведь ты её наколдовала!
Колючка пожала плечами. Потом почесала носик. Налила в чашку воды.
– Нет-нет! Мы больше не можем запасать воду! – взмолились феечки, у которых вода хлюпала даже в ушах.
Но Колючка поднесла воду Литопс. Та, хотя и с трудом, начала пить! А после пятого глотка… БАБАХ! С треском лопнула! А сквозь трещину толстого защитного костюма пустынной феечки показалось жёлто-золотое платьице. Совсем такое же, как  цветок на «живом камне» возле ручья.
Когда феечки открыли глаза, перед ними стояла изящная красавица. У неё были белые волосы и зелёные глаза. Она совсем не походила на тот камешек, внутри которого должна была прятаться по полгода!
– Чёрный день кончился! – объявила Колючка. – Всем переодеваться!
Удивительно, но с того дня фея Колючка стала гораздо терпеливее. Наверное, она сделала хороший запас!

Как фея Колючка пошла навстречу зиме

Когда на черёмухе появился первый красный листочек, а на траве – холодный иней, у феечек испортилось настроение. Они почти не танцевали, зато часто вздыхали, словно были феечками пенсионного возраста.
– Скоро зима, – вздохнула колокольчиковая фея. – Не представляю нашу полянку без цветов. И без травы.
– К счастью, мы этого не увидим, – покачала головой Ромашка. – Мы же будем спать.
– В этом наше спасение, – добавила Маковка, разливая по бутылочкам сонный отвар. Вдруг какая-нибудь феечка от волнения не сможет быстро заснуть.
Ромашка готовила для подруг подушечки с ромашкой и валерианой. Цветочные феи старательно упаковывали семена цветов, чтобы они не замёрзли зимой. А Колючка…
Колючка тоже готовилась к зиме. Но совсем не так, как подруги. Она сидела на камешке и пыталась наслаждаться остатками тепла, и легким тёплым ветром, и запахом поздних цветов. Но тут прилетел жёлтый берёзовый лист и накрыл Колючку с головой.
– Надо же, – проворчала феечка. – Осень уже везде. Даже у меня на макушке.
Колючка огляделась. Нет, зимы видно не было. Но чувствовалось, что она приближается к Цветочной полянке.
– Так не успеешь в спальню нырнуть, как тебя засыплет снегом и заморозит, – пробубнила Колючка, отряхиваясь от листьев. – Вот хорошо бы, если бы зима не пришла. Надо остановить время! Надо его… заморозилось!
И Колючка замерла. Потому что, когда не шевелишься, время начинает двигаться медленно-медленно, а потом ещё медленней. Но если для замершей Колючки время не двигалось, то для деревьев и цветов всё шло своим чередом: листья желтели, трава жухла, семена созревали. Муравьи на цветочной полянке принялись за строительство крепкой плотной крыши для муравейника. Жуки зарывались в землю. В семействе божьей коровки Маргариты не стихали споры. Одни коровята предлагали остаться зимовать на Цветочной полянке, а другие хотели лететь в тёплые края.
Пошёл дождь. Долгий и мелкий. Феечкам пришлось отправиться в домики. Полянка с каждым днём продолжала меняться. Феечки чаще сидели у окошечек, чем гуляли. Кувшинка утюжила свою непромокаемую ночнушку. Кукушкины Слёзки проверяла, правильно ли настроены цветочные часики, вовремя ли они весной зазвенят, чтобы разбудить феечек.
– Затормозить время не получилось, – бормотала Колючка, глядя на часы. – Но, может быть, можно его развернуть в обратную сторону? И тогда после осени пусть опять наступит лето.
– Как это ты его сможешь развернуть? – удивилась Кукушкины Слёзки.
Колючка старательно подумала.
– Нужно делать всё наоборот, и тогда время пойдёт наоборот: не из осени в зиму, а из осени в лето! – наконец решила она.
Вот удивилась вся Цветочная полянка, когда увидела, как Колючка идёт по тропинке спиной вперёд. Ходить весь день таким образом было сложно, но что не сделаешь ради того, чтобы опять было тепло!
– Что же ты такое творишь?! – заворчал на Колючку дядя жук Усач Сосновый, когда она свалилась на него, запнувшись за стебель сухого тысячелистника.
– Я иду в обратную сторону. От осени ухожу в лето, и зима меня не догонит, – объяснила Колючка.
– Вот глупости, – продолжал возмущаться жук, выпутывая усы из корзинки тысячелистника. – Ты убегаешь от зимы? А зима-то тоже не стоит на месте, она движется к тебе. Получается, что теперь у тебя будет всегда осень, что ли?
Колючка замерла. Как всё сложно получается! Значит, зима всё же идёт на Цветочную полянку и это не изменить? Но как тогда сделать, чтобы она побыстрее пришла и поскорее прошла?
– Так не убегай, а иди ей навстречу! – посоветовал дядя жук. Он знал, что говорит, поэтому пережил уже не одну зиму!
И Колючка пошла навстречу зиме.
– Быстрее усну, баю-бай, быстрее пройдёт зима, ля-ля-ля, быстрее весна придёт, динь-динь-динь, – напевала она, разбирая постель в своей зимней спальне. – И я проснусь первая, я-я-я, эх-эх, раньше все-е-ех!!!
– Раньше все-е-ех! – отозвалась эхом Зима. Она была уже совсем, совсем рядом.


Как фея Колючка встретила весну

– Я первая, первая… хочу быть первой, – бормотала Колючка во сне всю зиму.
Феечка, конечно, подготовилась к тому, чтобы проснуться раньше остальных. Осенью она протянула нитку из своего домика (прямо от подушки) к берёзке и обвязала вокруг ствола.
– Весной в дереве зашумит сок, по натянутой ниточке я услышу шум и проснусь, – размышляла феечка, но потом засомневалась: – А если не услышу?
На этот случай Колючка специально натолкала в кровать шишечек репейника, чтобы, поворачиваясь, натыкаться на них и просыпаться. Но вдруг они все скатятся на пол? Колючка придумала ещё один способ не проспать весну! Она взяла тростинку и устроила необычный… водопровод. Один конец тростинки находился на улице, а второй шёл под сухую листву, в зимнюю квартирку Колючки.
– Как только снег начнёт таять – вода побежит по моему «весеннепроводу». Даже умывальник мне будет не нужен! – провела испытание феечка.  Тростинка оказалась как раз над кроватью, и вода из неё капала на подушку!
И вот в солнечный денёк ранней весны, когда первая капля прокатилась по тростинке и ударила Колючку в нос, феечка вскочила и побежала на улицу, как была, в пижаме и домашних тапочках.
Цветочная поляна не походила сама на себя. Она была не зелёной, а полосатой. В тени – полоска серого подтаявшего снега. На солнце – полоска чёрной земли. Под сухими ветками дудника и чертополоха – рыже-серые пятна старой травы и прошлогодних листьев. На невысоком пригорке рядом с Колючкиным домиком… яркая фиолетовая капелька! Колючка даже потёрла глаза. Она была не первой! В пушистом новом цветочке сидела незнакомая феечка. В тёмном фиолетово-синем наряде. Только не в колючем, как у феечки Колючки, а в пушистом. На новой феечке были резиновые сапожки.
– Хм, – сказала Колючка, потирая ногу об ногу.  – В такой шубе, ты, поди-ка, ещё зимой тут оказалась. Меня Колючка зовут, а тебя?
– Прострел, – ответил новый житель Цветочной полянки.
– Прострел? Ну и имечко! – расхохоталась Колючка. – На заболевание похоже.
– Сама ты заболевание. Прострел – от слова «стрела». Мой цветок – как стрела проходит сквозь мёрзлую землю и снег. Нормальное имя для крепкого парня, – ответил новичок и расстегнул верхнюю пуговицу на пушистой куртке.
Колючка замерла от неожиданности.
– Для… парня? Ничего себе… Так ты, что ли… фей? Мальчик, что ли?
– А ты, что ли, не видишь?– хмыкнул фей, закинув ногу на ногу. – А фамилия моя Первоцветов. Потому что я первым зацветаю. Ну не я один, а все наши, весенние. Весенник, и Крокус, Подснежник, Белоцветник, ещё близняшки Ключики.
Колючка была готова сесть в сугроб, что ещё сохранился под её высохшим прошлогодним репейником.
– Та-а-ак, – медленно сказала она, раздумывая над интересной ситуацией. – Все, получается, что ли, мальчишки у вас?
– Не, Примула – не мальчишка, – покачал головой Прострел, – и Пролеска тоже.  Ещё Хидо… Хионодокса, вечно я её настоящее имя забываю. Короче, мы её снежной красавицей обзываем. Они в лесу в этом году появились. А я – на полянке. Тут ручей хороший. Можно кораблик пускать и на льдинках кататься. Наши уже пошли. А я смотрю, тростинка из земли торчит. Дай, думаю…
Колючка в ужасе представила, что этот… этот пострел заглядывает или плюёт в её «весеннепровод». Она приготовилась возмутиться, но новичок опередил феечку.
– Я их поливал. Земля прогреется, пересажу, – сказал он, показав на тростинку. В ней, как в вазочке, стояло несколько листьев… бешеного огурца.
Прострел хмыкнул и  гордо посмотрел на Колючку:
– А когда созреют, будем семенами стреляться. И устроим гонки на бешеных огурцах. Ты-то, понятно, этим не увлекаешься. Ты на бал, наверное, торопишься? Или за новой моделью шляпки. Феечки-девочки – они все такие…
– Какие?! – возмутилась Колючка. – Да ты знаешь, какие тут у нас феечки! Да ты ещё узнаешь! Ну-ка, Пушистик, поглядим, кто по льдинкам быстрее на тот берег ручья переберётся.
И Колючка, сбросив уже промокшие тапочки, побежала – только пятки засверкали. Прострел ухнул от удивления и помчался следом.
Вода в ручье весело журчала, расталкивая, раскручивая льдинки.
– Эх, жаль Кувшинка ещё спит, – крикнула Прострелу Колючка, прыгая на хрупкий ледяной плотик. – Она знаешь какая! Она даже комаров ест… ну ладно, раньше ела, когда лягушкой была. А ещё у нас Маковка, знаешь какая?! Она, как только проснётся, так заставит тебя пять больших пирогов с маком съесть, и только потом из-за стола выпустит. Не знаю, выдержишь ли?! А то, может, лопнешь, как твой бешеный огурец! А Дили-Дон так кружится, что голова у любого отвалится! Так что не советую тебе с ней танцевать больше двух вальсов подряд.
– А ты не простынешь, босиком? – перепрыгивая к Колючке на льдинку, спросил Прострел и начал снимать сапог, чтобы поделиться с новой знакомой.
– Ха! Ты ещё не знаешь нашу Ромашку, – рассмеялась феечка. – Если кто простынет – так держись. Такой компресс от Ромашки получишь! Такие капли в нос, что забудешь, как у тебя этот орган тела назывался! А ещё у нас тут Кукушкины Слёзки есть. Она вообще большой специалист по... Не знаю, как это называется, но она любого без слов поймёт и пожалеет. Так пожалеет! Хочешь, чтобы тебя пожалели?
– Нет! – радостно отказался Прострел. – Нечего меня жалеть. Я, напротив, очень счастлив, что именно на твоей полянке появился.
– На моей…? – прошептала феечка Колючка.
Прострел протянул Колючке руку, чтобы вместе прыгнуть на новую льдинку.
Думаете, что сделала наша добрая феечка с вредным характером? Рассмеялась, оттолкнула Прострела и без всякой помощи перескочила через ручеек? А вот и нет. Вернее, она, конечно, рассмеялась. И подала руку новому другу. Вредничать ей ну совсем не хотелось.