2016 №18

Дима просыпается и начинает говорить. Сперва ворчливо:
– Кто только придумал ходить в школу по утрам… Спать же хочется! Уроки в голову не лезут. Аппетита нет. В школу нужно днём ходить. Утром все хотят настроение тебе испортить. Тапок куда-то задевался опять. Тапки – они такие. Умеют передвигаться ночью. И всегда норовят под кровать заползти. Хотя однажды левый тапок у двери оказался. Вообще, наверно, сбежать хотел от меня. А, вот он! Погреться решил.
Постепенно голос Димы отвоёвывает у сна прежнюю бодрость. Дима извлекает из-под батареи тапок, идёт в ванную и продолжает говорить:
– Возьмём зубную щётку, к примеру. – Он крутит в пальцах щётку, разглядывая её со всех сторон. – Удивительная вещь эта щётка! Одних щетинок сто, наверное, штук. Или двести. Как это их в пластмассу воткнули? У меня бы терпения не хватило. Даже у папы не хватило бы. А у мамы, думаю, хватило... – Он чистит зубы и продолжает говорить: – Интевесно, если фётку мёдом намафать, фубы вычиффятся? А ефё лутфе морофенным! Надо будет поптобофать.
Дима набирает в рот воды, и та громко бултыхается между щёк. Диме становится весело. Он вытирает лицо полотенцем и топает на кухню.
Младшая сестра поднимает на Диму глаза и закрывает ладошками уши.
– Я же ещё ничего не говорю, – говорит Дима.
– Вот и хорошо, вот и помолчи, – приговаривает бабушка, ставя перед ним тарелку с горячей кашей. – В кои-то веки позавтракай спокойно.
Дима трогает кашу ложкой и продолжает говорить:
– Овсянка опять. Лучше бы котлету пожарила. Или куриную ногу. А колбаса есть? Или сосиски?
– Ешь давай, не привередничай, – сердится бабушка.
– Это только у англичан такой обычай – есть по утрам овсянку. Они зря что ли в самом конце Европы живут? Специально отдалились, чтобы их не дразнили. А нам этот обычай необязательно перенимать. Вот у австралийских папуасов обычай есть, позавидовать можно. Знаешь, какой? – обращается он к сестрёнке. Та не отвечает, но отмыкает одну ладошку от уха. – Там детей в детский садик обезьяны водят.
– Обезьяны? – та отнимает от уха вторую ладошку.  
– Ага. У каждого ребёнка своя личная обезьяна. Горилла, шимпанзе, макака – много у них всяких обезьян. Они вместо родителей и старших братьев. В садик водят, играют, бананы и кокосы с пальм достают. Говорить только не могут.
– Повезло папуасам, – усмехается бабушка. – Ешьте и собирайтесь, а то опоздаете.
Родители уходят на работу рано, и отводить сестрёнку в детский сад – обязанность Димы. Он и не возражает. Всё равно в школу мимо садика идти.
Сестрёнка уже одета, а Дима ещё возится со шнурками, затянувшимися в узел. И продолжает говорить:
– Тебе хорошо, у тебя сапожки. Никаких шнурков не нужно. А у меня смотри, длинные какие, – он поднимает руки вверх, и кроссовки раскачиваются у его живота. – А если раскрутить и бросить, можно волка убить. Я один раз шёл по лесу… Помнишь, мы летом за грибами ходили с папой? Папа тогда меня в лесу потерял. Остался я один, вдруг слышу – кто-то воет. – Сестрёнкины глаза округляются, девочка отступает на шаг. – Я сначала подумал, это папа жалуется, что ему от мамы за меня попадёт. Но нет, это был не папа, а волк. Вышел ко мне, зубы – во! Хвост дыбом! Ну всё, сейчас набросится. Что делать? Я быстренько разулся, раскрутил одну кроссовку да как швырну! Прямо в лоб попал.
– Это когда я шишку твою зелёнкой мазала? – смеётся бабушка. – Идите уже!
Дима натягивает кроссовки, набрасывает на плечо рюкзачок и первым выскакивает за дверь. Сестрёнка топает за ним по ступенькам. Он дожидается её внизу и продолжает говорить:
– Ты медленная, а я быстрый. Потому что я шагаю через две ступеньки. Правда, у нас в классе есть человек быстрее меня. Врать не буду. Но у него и фамилия такая – Скориков, ему положено. Фамилия, знаешь, какая важная штука? Вот у нас с тобой фамилия Скворцовы. Тоже ничего, могло быть и хуже. У нас у девчонки одной фамилия Булкина. Всё время жуёт. Толстая. А куда денешься – фамилия такая.
В садике толчея, кто-то плачет, не желая расставаться с мамой. Дима помогает сестрёнке переодеваться и продолжает говорить:
– Я, когда меня в садик приводили, никогда не плакал. На меня даже пальцем показывали: этот мальчишка не плачет никогда. Даже из других садиков детей приводили, всем меня ставили в пример. И вот пришла к нам работать новая воспитательница. Злая-презлая. Любила детей до слёз доводить. Начала ко мне приставать, щипаться, рожи страшные корчить. А мне хоть бы что.
– Она что, до сих пор в нашем садике работает? – беспокоится чья-то мама.
– Нет. Отравилась.
– Как отравилась?! – ужасаются родители, прижимая к себе притихших детей.
– Однажды заболела повариха, – продолжает Дима. – И детям вместо обеда решили выдать каждому по пакету чипсов и по бутылке кока-колы. Но воспитательница первая прибежала в столовую и все чипсы съела. А потом и всю кока-колу выпила.
Малыши открывают рты, а родители смеются. Появляется заведующая детсадом:
– Дима, опять ты всем голову морочишь? Ну сколько можно, каждый день одно и то же! Беги уже в школу, на урок опоздаешь.
На школьном дворе пусто. Урок уже начался. Дима вбегает в класс и останавливается, вопросительно глядя на учительницу. Та хмурится, но о причине опоздания не спрашивает, опасаясь услышать очередную невероятную историю. Класс, лишённый смешного представления, разочарованно вздыхает.
Дима идёт на свою последнюю парту, оставив учительнице дневник. В дневнике преобладают синие четвёрки и красные замечания, все одинаковые: «Разговаривал на уроке». Диму и пересадили подальше, чтобы его не было слышно.
К доске его редко вызывают, хотя и тянет он руку на каждом уроке. Сегодня ему повезло.
– Скворцов, к доске. Домашнее задание выучил? Рассказывай.
– Вы задали нам прочитать параграф про Каспийское море, – начинает говорить Дима. – Каспийское море, оказывается, не море, а озеро. Но я там никогда не был. Зато был на Чёрном море. Там всё дорого: кукуруза, мороженое, виноград. Папа сказал, что гостиница нам не по карману, и тогда мы поселились у одной тётеньки в сарае.
– Сколько она с вас запросила? – оживляется вдруг учительница.
– Мама сказала, что в трёхзвёздочном отеле дешевле. У отелей разные звёзды. В пятизвёздочном я не жил, врать не буду. В трёхзвёздочном тоже не жил. Если честно, я ни в каком отеле не жил. Зато жил в сарае. Там классно! Цикады по ночам трещат, собаки заглядывают, кошки на крыше дерутся.
– Ладно, садись, – задумчиво произносит учительница и ставит Диме четвёрку.
На перемене Дима продолжает говорить:
– Зато я плавать научился. И нырять. Даже глаза под водой открывал. Однажды открыл под водой глаза, а передо мной акулья морда. Зубастая такая! Я лёг на дно и притворился утопленником. Только она не поверила. Ходит кругами надо мной, вот-вот набросится. Вдруг вильнула хвостом и наутёк. Чего это, думаю, она так перепугалась? А всё оказалось просто. Это она подводную лодку увидела. В Чёрном море, если кто не в курсе, рыбаки на подлодках за акулами гоняются. Ну так вот. Поравнялась подводная лодка со мной, и я давай в иллюминатор стучать: выручайте, братцы, пустите к себе, а то тут никакого житья не стало от акул-людоедов. Втянули меня рыбаки внутрь, одеяло мне дали, накормили акульими котлетами. Долго я с ними плавал. Родителям надоело ждать, и они без меня домой улетели.  
– Как же ты вернулся? – хмыкают слушатели.
– С рыбаками и вернулся. У них экскурсия была в наш город. Заодно вяленые акульи плавники на рынке продали. Они вкусные, я пробовал. Пару штук папе подарил. Он с ними пиво пьёт.
Оставшиеся уроки Дима томится на последней парте, шевелит губами и старается подсказывать всем, кого вызывают к доске.  
После школы ребята расходятся по кружкам и секциям. На спортплощадке играют в футбол. Диму в команду не берут, он всем мешает своими разговорами. Дима выбирает себе место на зрительской скамейке и продолжает говорить:
– Главное в игре, знаете, что? Не сила удара. Не быстрота. Не техника. Не знаете? – девочки рядом отвлекаются от своих телефонов и выжидательно смотрят на него. – Главное в игре – удача, счастливый случай. Помню, была игра между Испанией и Литвой. Как вы думаете, кто победил? Вы скажете: конечно, испанцы, тут и думать нечего. Ха! Победили эстонцы!
– Эстонцы из Литвы! – хихикают девочки.
– И такое бывает, – не желает признаваться в оговорке Дима и продолжает говорить: – У прибалтийских стран договорённость есть. Если Эстония играет, туда лучших игроков из Латвии и Литвы берут. Если Литва – наоборот. Но дело не в этом. Испанцы даже выигрывали два ноль. А потом поднялся такой ветер в их сторону, что все мячи в ворота закатывались. Чуть тронешь ногой мяч – он уже в сетке. И вратарь ничего поделать не мог, только прикрывал глаза кепкой, чтоб соринка не попала. Итоговый счёт – десять два! Представляете? По этому случаю устроили государственный праздник, целую неделю никто в школу не ходил.
Девочки переглядываются, одна крутит пальцем у виска. Эта девочка Диме нравится. Давно, ещё с третьего класса. А Дима ей нет, он это чувствует, и в его груди звенит пустота, которую нечем заполнить.  
Матч заканчивается. Футболисты и болельщики идут по домам. Идут группами, кто по двое, кто по трое. А Дима идёт один. И продолжает говорить:
– Был у меня друг в детском саду, Павлик. Я про него забыл. И он про меня забыл. Вот и после школы все друг друга забудут. И не нужны мне поэтому никакие друзья. Вырасту, буду жить один. Да хоть в сарае, как летом. Зато у моря. Собаку заведу. Она будет меня слушать.
Некоторые прохожие поднимают брови, встречая мальчика, который разговаривает сам с собой. Но не особенно удивляются, у них своих забот хватает.
Дома Дима делает уроки, бормоча под нос вопросы из учебника и вслух отвечая на них. Родители пьют чай на кухне.
– Мне, кажется, наш Дима станет артистом, – заявляет бабушка.
– Или писателем, – подхватывает мама. – У него такая богатая фантазия!
– Или депутатом, – ухмыляется папа. – Болтать и врать он умеет.
Сестрёнка уже спит. Дима тоже ложится, жалея, что не успел рассказать ей на ночь страшную историю. Но и сам быстро засыпает.
Во сне он куда-то торопится, что-то кому-то пытается объяснить. Тело его вздрагивает, губы шевелятся.
Просыпается он с мокрыми глазами.